Е.А. Иванкина. ДЕНЬГИ И ПРОБЛЕМА ДУХОВНОСТИ В ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ
г. Томск, Томский Политехнический Университет
Деньги волновали человека во все времена, не оставляя равнодушным никого. И связано это с влиянием материального мира (денег в частности) на человека и общество. Последствия этого влияния можно видеть в изменении внутреннего мира человека, его устремлений и нравственных критериев, деньги изменили систему человеческих ценностей. Возникнув как средство обмена, деньги достигли своего максимального распространения, которое переросло в пристрастие к ним.
Существующие экономические теории способствовали последнему. В концепциях Адама Смита (1723-1790), прародителя политической экономии, Карла Маркса (1818-1883), Джона Кейнса (1883-1946) и многих других авторов экономических теорий в центре стоит «экономический человек» с его эгоистическими потребностями, основной целью которого является получение максимальной выгоды.
Еще в начале прошлого века основоположник философии хозяйства С.Н. Булгаков писал о том, что в человеческой душе сочетаются как своекорыстные мотивы, так и идеальные, и политической экономии никоим образом не следует вычеркивать из круга своего внимания мотивы второго рода. Однако, усвоив одностороннее, упрощенное представление о человеке, классическая политическая экономия создала предпосылку образования «экономического человека (economic man), который не ест, не спит, а все считает интересы, стремясь к наибольшей выгоде с наименьшими издержками» (С.Н. Булгаков, 1911). Отсюда развивающаяся тенденция человека брать, но не отдавать, принимать, но не делиться, хватать, а не распределять. В результате деньги из всеобщего эквивалента стоимости превратились в символ безопасности, любви, свободы и власти.
Такой психологический смысл денег выявили в результате клинической практики исследователи Голдберг и Левис (H. Goldberg & R. Lewis, 1978). Приведём характеристику значений, приписываемых деньгам.[1]
Безопасность. Деньги могут использоваться для преодоления тревоги и достижения чувства безопасности. Они заменяют людей, которые не рассматриваются как источник безопасности. То, что не удалось в отношениях с людьми, переносится на деньги.
Свобода. Деньги предоставляют человеку время, освобождая от повседневной рутины и ограничений. Однако вместе со свободой возникает и тревога, которая, как писал Кьеркегор, есть «головокружение от свободы». Люди по-разному справляются с этой тревогой – от участия в религиозных сектах и террористических группах до безответственного, поверхностного проживания своей жизни. Идеальный вариант, если человек начинает связывать свои цели с совершенствованием личности.
Любовь. Деньги могут заменять эмоциональную близость в отношениях и использоваться для того, чтобы купить преданность и привязанность. Человек «обязуется» платить взамен за соответствующее к нему отношение. Иначе подразумевается способность наказать другую сторону, лишить ее каких-либо благ. Это явление в литературе описано соответственно как власть вознаграждения или власть принуждения.
Власть. В данном случае деньги используются для того, чтобы приобрести значимость в глазах других, купить власть и почувствовать собственное превосходство. Люди, использующие подобную тактику, склоны унижать, подчинять и контролировать других, как правило, тщеславных, жадных и неуверенных в себе людей. Властолюбцы манипулируют другими, демонстрируют им свое пренебрежение. В итоге их ждет разочарование, одиночество или окружение лицемеров.
В корне последних двух отношений (несмотря на кажущуюся противоположность) лежит одно и то же явление – «символический обмен», основанный на изначально предполагаемой взаимности и предусматривающий три обязанности: давать, получать, возмещать. Такой символический обмен Ж. Бодрийяр связывает с процессами борьбы за власть, которая захватывается путем одностороннего одаривания. Как видим, деньги либо помогают человеку справиться с ощущением тревоги и дискомфорта, либо дают ему социальную власть, которая определяется, как потенциальная способность влиять на поведение и цели других людей.
Основоположник философии денег Г. Зиммель корень такого отношения к деньгам видел как в парадигме, предложенной экономическими теориями, так и в утрате духовных ценностей.[2] Согласно христианству главная ценность, которой обладает человеческая личность, это внутренняя духовная свобода, что означает независимость от внешних природных и социальных обстоятельств. Однако, гуманизм, сложившийся в Новое время исходит из того положения, что свобода человека, его независимость от внешних сил, а также условия для творческого самоопределения личности могут быть достигнуты лишь путем овладения окружением, в том числе природой и социальным миром. Это овладение подразумевает контроль и господство. Средством же реализации этого контроля и господства является рациональность, развитие которой, как указывали и К. Маркс, и Г. Зиммель, непосредственно связано с феноменом денег, с зарождением и развитием денежного хозяйства.
Отсюда можно сделать вывод, что парадигма, предложенная экономическими теориями, и духовное обнищание человечества приводят к тому, что деньги, будучи сами по себе нейтральны, становятся средством распространения контроля и господства, что является сутью власти. А это означает, что с изменением парадигмы и возрождением духовных ценностей человека изменится и отношение к деньгам, тот психологический смысл, который в них сегодня вкладывается. Эти задачи можно решить только объединив усилия социальных психологов, философов и экономистов. Анализируя подробно эти вопросы в своей работе «Современное постиндустриальное общество» (2000), В.Л. Иноземцев видит выход из создавшейся ситуации в изменении структуры потребностей человека таким образом, чтобы материальные мотивы перестали быть доминирующими. Ориентация людей на производство и присвоение максимально возможного количества материальных потребительных стоимостей порождает эксплуатацию. Другими словами, эксплуатация порождается ситуацией, когда определенная потребность одного человека или группы не может быть удовлетворена без ущемления потребностей другого человека или группы.
Однако, отмечает В.Л. Иноземцев, эксплуатация сыграла свою историческую роль.[3] Благодаря эксплуатации общество смогло сконцентрировать материальные ресурсы и усилия людей, развить новые формы производства, послужившие основой дальнейшего прогресса. Но эта эпоха завершается, и эксплуатация из формы развития превратилась в сковывающие развитие путы. Возможно ли преодоление эксплуатации, и если да, то каким образом?
Сторонники марксистских идей пытались преодолеть эксплуатацию путем реформирования отношений распределения. Опыт показал, что таким способом преодолеть эксплуатацию невозможно. Хотя сам К. Маркс указывал на то, что условием уничтожения частной собственности является всестороннее развитие индивида. Поскольку эксплуатация порождается конфликтом интересов, преодолеть эксплуатацию можно только при качественном изменении ценностных ориентиров человека. Это, в свою очередь, становится возможным при условии, что на первый план выходит стремление к самосовершенствованию, в то время как материальные потребности теряют свою остроту.
В результате деятельность человека перестает быть обусловленной экономической необходимостью (такую деятельность В.Л. Иноземцев определяет как труд – labour). Деятельность из труда переходит в творчество (creativity) «как внутренне мотивированную рациональную деятельность». При этом преобразование труда в творчество происходит, прежде всего, на социопсихологическом уровне, и только сам человек может определить свою деятельность как труд или как творчество.
Таким образом, преодолеть экономические основы социума возможно вследствие духовной и интеллектуальной эволюции людей, а не через трансформацию социальных структур. А это означает, что деньги перестанут быть средством распространения власти, если человек пересмотрит свои ценностные установки, цели и мотивы.
Идеи, высказанные В.Л. Иноземцевым, не являются абсолютно новыми.[3] Подобные вопросы в начале прошлого века поднимал С.Н. Булгаков. В своей работе «Два града» (1911) С.Н. Булгаков указывал на то, что политическая экономия не помнит своего духовного родства. Возрождение же духовных ценностей в экономической жизни человека должно, по С.Н. Булгакову, привести к тому, что труд превратится в профессию как призвание (у В.Л. Иноземцева – творчество). Само же хозяйство должно стать взаимодействием творческой инициативы личности и железной необходимости. Уже тогда С.Н. Булгаков сформулировал задачи, которые необходимо решать. Спустя столетие актуальность поднятых тогда проблем продолжает иметь место. Современная наука, объединив усилия экономистов, философов и социальных психологов сможет найти решение поставленных сто лет назад задач:
1. Необходимо пересмотреть понятие «экономического человека» с учетом духовных потребностей личности.
2. Необходимо, чтобы хозяйственная деятельность стала общественным служением и исполнением нравственного долга. Воспитание в обществе именно такого отношения к труду создаст наиболее благоприятную духовную атмосферу, как для экономического, так и для социального прогресса общества.
3. Необходимо создать соответствующую хозяйственную психологию, которая явится духовной предпосылкой экономического оздоровления и обновления России.
Сегодня необходимо привлекать внимание к обсуждению вопроса соотношения денег и духовности человека. Деньги могут быть возможностью для проявления лучшего, что есть в человеке. С их помощью можно сострадать, воздавать должное, «любить ближнего своего». Однако погоня за деньгами ради эгоистических целей противоречит духовным ценностям.
Список литературы:
1. Аммосов Ю. Деньги для хорошего человека // Эксперт. – 2004. – № 4. – С. 34-37.
2. Иноземцев В.Л. Расколотая цивилизация: Научное издание. – М.: «Academia»-«Наука», 1999. – 724 с.