§ 1. Экономическое учение С.Сисмонди

 

Жан-Шарлъ-Леонар Симонд де Сисмонди (1773—1842) — фран­цузский экономист и историк швейцарского происхождения, ро­дился в Женеве 9 мая 1773 г. Его род принадлежал к старинной женевской аристократии. Отец был кальвинистским пастором, владел невдалеке от Женевы имением, в котором протекало дет­ство С.Сисмонди.

По окончании духовной кальвинистской «коллегии» в Жене­ве С.Сисмонди поступил в университет, который ему так и не удалось закончить. Поводом прервать учебу было пошатнувшееся материальное положение отца, из-за чего он перешел на работу в один из банкирских домов Лиона. Но затем произошли извест­ные французские революционные события, от которых С.Сис­монди с отцом не смогли уберечься даже в Женеве, и их посади­ли в тюрьму.

С.Сисмонди было около 20 лет, когда его семья вынуждена была эмигрировать почти на семь лет; сначала на полтора года в Анг­лию, где он углубленно вникает в «Богатство народов» А.Смита, а затем еще на пять лет в Италию, где некоторое время ему дове­лось лично управлять хозяйством на усадьбе своего отца в провин­ции Тоскана и одновременно писать свои первые научные произ­ведения.

По возвращении в 1800 г. в Женеву С.Сисмонди целиком отда­ется научной и литературной деятельности. Уже первые его эко­номические работы «Картина сельского хозяйства Тосканы» (1801) и «О коммерческом богатстве или о принципах политической эко­номии в их применении к торговому законодательству» (1803), в которых он еще не опровергал принцип laissez faire и стоял на позициях А.Смита, принесли ему определенную известность во Франции.

Это обстоятельство во многом предопределило знакомство Сисмонди с мадам де Сталь, которую он в 1804—1808 гг. сопро­вождает в ее путешествии по Италии и Германии. Очевидно, имен­но непосредственные наблюдения действительности и изучение экономической, политической и исторической литературы наи­более крупных европейских стран обусловили многоплановый и неординарный характер исследований этого ученого в пору его творческого подъема. А популярность С.Сисмонди росла букваль­но с каждой его последующей публикацией, в том числе особен­но благодаря изданию двухтомника «Истории итальянских республик» (1807), лекций о литературе романских народов под назва­нием «Литература Южной Европы» (1813).

В 1813 г. С.Сисмонди переезжает в Париж, выступая с серией статей в поддержку Наполеона. Но после реставрации Бурбонов он переезжает в Англию, откуда несколько лет спустя возвращается в Женеву, чтобы провести там остальную часть жизни. В этот пе­риод он пишет самые яркие свои экономические и исторические произведения, в числе которых «Новые начала политической эко­номии, или О богатстве в его отношении к народонаселению» (1819), «Этюды по политической экономии» (1837), а также «Ис­тория французов» (в 31 томе), «История падения Римской импе­рии» (в 2 томах) и др.

Скончался С.Сисмонди в Женеве 21 июня 1842 г. Чтобы выявить вклад С.Сисмонди в историю экономической мысли, необходимо рассмотреть лучшее его произведение, кото­рое, наперекор «Началам...» Д.Рикардо, названо им «Новые на­чала политической экономии...». В этом двухтомном труде он под­робно излагает собственное видение предмета и метода полити­ческой экономии, а также теоретические воззрения по поводу характеристики производительного труда и разделения труда, на­родонаселения и доходов, воспроизводства и реформ, о чем и последует речь далее.

 

Предмет изучения

 

К трактовке предмета изучения политической экономии С.Сис­монди обращается почти на всем протяжении тома 1 своих «Но­вых начал...». Причем уже в предисловии к своей работе он напо­минает читателю, что намерен внести значительные изменения в «принципы Адама Смита», которыми Сисмонди руководствуется, подчеркивая, что «рост богатства является не целью политичес­кой экономии, а лишь средством для обеспечения всеобщего сча­стья», что «само по себе увеличение богатства и населения есть лишь абстракция...»3.

Из четырех книг, составляющих I том «Новых начал...», первая специально посвящена «Предмету политической экономии и про­исхождению этой науки». В этой книге С.Сисмонди выделяет три главных, на его взгляд, этапа в эволюции политической экономии и трактовке предмета ее изучения. Первый он называет эта­пом школы меркантилистов, второй — этапом школы экономис­тов-физиократов, третий — этапом школы Адама Смита.

На первом и втором этапах, пишет С.Сисмонди, материальное благосостояние людей как предмет политической экономии рас­сматривалось в рамках односторонней системы, поскольку меркан­тилисты источник богатства видели только в торговле, а физио­краты — только в земледелии. И только на третьем этапе, заклю­чает ученый, «Адам Смит не пытался, как его предшественники, создать априорную теорию, с тем чтобы потом пристегнуть к ней факты»4.

Солидаризируясь с А.Смитом в том, что источник богатства следует искать в общественном труде, и видя «предмет политичес­кой экономии» именно в материальном благосостоянии людей, С.Сисмонди в то же время делает категорическую оговорку об обязанности государства «дать возможность всем гражданам пользо­ваться тем физическим довольствием, которое доставляет богат­ство». И исходя из этой позиции, автор «Новых начал...» приводит далее две трактовки предмета политической экономии.

Согласно первой трактовке политическая экономия — это наука, изучающая «управление народным богатством». Согласно второй — это «наука моральная» и «в значительной мере нравствен­ная». Причем наука «моральная», потому что она «вводит в заблуждение, когда оперируешь голыми цифрами, и ведет к цели тогда, когда приняты во внимание чувства, потребности и страс­ти людей»; и наука «нравственная» — поскольку, во-первых, «она должна предвидеть... страсти (людей. — Я.Я.)» и, во-вторых, «не­верно, будто достаточно указать на их (людей. — Я.Я.) выгоду, что­бы они стали ее добиваться»5.

Таким образом, предмет изучения, по Сисмонди, как и у клас­сиков, сводится в основном к проблематике сферы производства, где, как он полагает, создается и приумножается материальное благосостояние людей. Однако, в отличие от классиков, он счита­ет необходимым государству управлять «народным богатством» и полагаться при этом не на «абстракции» и «голые цифры», а на «чувства, потребности и страсти людей».

 

Метод изучения

 

Творчество С.Сисмонди в значительной мере сопоставимо с классической школой политической экономии и в части метода изучения. Ведь «доктрина Адама Смита, — пишет он, — есть наша доктрина, факел, который его гений вознес над наукой, указал правильный путь всем его последователям»6. Этим, пожалуй, можно объяснить, почему в методологическом инструментарии автора «Новых начал...» наряду со специфическими есть немало элементов, присущих творчеству классиков (вспомним, что К.Маркс считал С.Сисмонди одним из завершителей классической поли­тической экономии).

Следовательно, едва ли неожиданными можно признать те ме­тоды научного анализа, которые он, по существу, заимствовал из сокровищницы классической школы конца XVIII — начала XIX в. В числе таких методов правомерно назвать:

каузальный метод анализа основных сфер экономической дея­тельности людей, что, в частности, обусловило противопоставле­ние друг другу сфер производства и обращения и признание пер­вой определяющей (доминирующей) сферой общественного хо­зяйства;

классовый метод анализа, в соответствии с которым рассмат­риваются социально-экономические отношения между так назы­ваемыми главными классами общества;

затратный (по Сисмонди, с учетом количества затраченного труда) метод определения стоимости и доходов;

непризнание (на основе описательного метода) самостоятель­ной и значимой роли денег в общественном воспроизводстве.

Между тем именно специфические элементы методологии С.Сисмонди позволяют судить об истоках новизны и своеобразия творческого наследия этого ученого. Суть же этих элементов мо­жет быть сведена к следующим положениям.

Во-первых, всемерная обращенность (в отличие от классиков) «ко вмешательству власти в дело регулирования богатства» с тем, чтобы не сводить «всю политическую экономию к простому... прин­ципу laissez faire»7. При этом С.Сисмонди убежден, что «только власть» может не допустить расширение производства ради инте­ресов «отдельных лиц», что целью всех наций должно быть сооб­ражение «...роста всеобщего довольства и достатка»8.

Во-вторых, неприятие для политической экономии метода на­учной абстракции. В частности, С.Сисмонди упрекает последова­телей А.Смита за то, что те «бросились в абстракции, забывая о человеке». Вследствие этого наука в их разработках, заключает он, стала носить «спекулятивный характер» и «кажется оторванной от всякой практики»9.

В-третьих, отрицание смитовской доктрины об «экономическом человеке». Ее, как подчеркивает С.Сисмонди, классики принима­ли в качестве «одной из аксиом», будучи уверенными, что «инте­рес каждого образует общий интерес». Однако это, по его мысли, не соответствует действительности, поскольку «каждый, стремясь осуществить свой собственный интерес за счет других, пускает в ход все доступные средства и не всегда при этом сдерживается силами, равными его силам», и отсюда, например, «благополучие каждого промышленника строится на разорении его собрата.»10.

В-четвертых, непризнание объективной необходимости уско­рения научно-технического прогресса на благо всего общества, Аргументируя данную методическую позицию, С.Сисмонди пи­шет; «...хотя изобретение машин, увеличивающих силы человека, и является для человека благодеянием, однако несправедливое распределение прибыли, доставляемой ими, превращает машины в бич для бедняков» 11.

В-пятых, обоснование целесообразности применения в эконо­мическом анализе не только каузального, но и функционального метода. Данная позиция ученого очевидна из утверждения о том, что «в политической экономии все связано, все заключено в круг, так как следствие становится, в свою очередь, причиной»12.

Наконец, в-шестых, учет в экономическом анализе наряду с экономическими факторами и некоторых факторов неэкономичес­кой среды. В числе последних С.Сисмонди особо выделяет рели­гию, воспитание, чувство чести13, полагая, что «они либо способ­ствуют приближению людей к цели, которую ставит себе полити­ческая экономия, либо отдаляют их от нее»14.

 

Теория производительного труда

 

Сущность производительного и непроизводительного труда С.Сисмонди характеризует почти в буквальном соответствии с определениями А.Смита. Отсюда, на его взгляд, производительный труд создает богатство в виде «нового предмета обмена» или уве­личившейся стоимости «уже существовавшего предмета», а непро­изводительный труд представляет собой «труд и наслаждение», которые «не входят в понятие богатства, ибо это наслаждение нельзя сохранить на будущее... плоды этого труда не могут быть накоплены»15.

Однако выводы из этой теории, сделанные А.Смитом и С.Сис­монди в части производительного труда, диаметрально противо­положны. Ведь в отличие от А.Смита, по убеждению автора «Но­вых начал...», благодаря безграничному увеличению производитель­ного труда происходит якобы «лишь увеличение роскоши и наслаж­дений праздных богачей» и «чем большего развития достигает на­ция в области ремесла и промышленности, тем больше неравен­ство между трудящимися... чем больше трудятся одни, тем больше роскошествуют другие»16.

Что же касается значимости для общества «непроизводитель­ного труда», то здесь С.Сисмонди не столь пессимистичен в своих суждениях. Так, он подчеркивает, что общество нуждается во всех «охранителях» установленного обществом порядка, каждый из которых, «начиная с главы государства и кончая последним сол­датом», хотя ничего и не производит, но без их труда «богатства, созданные производительными рабочими, были бы расхищены... производство прекратилось бы». Кроме того, «если называть вся­кую полезность богатством, — пишет ученый, — то этого рода бо­гатство растрачивается в момент его создания», а «искусность», достигаемая работниками, к какому бы классу они ни принадле­жали, есть своего рода основной капитал»17.

 

Теория разделения труда

 

Эта теория С.Сисмонди, как и предыдущая, заслуживает вни­мания прежде всего своей направленностью против суждений клас­сиков. В частности, он предупреждает, что разделение труда, яв­ляясь «наиболее мощной причиной увеличения его производительности», все же делает очевидным «значение рабочего не более, чем значение машины», поскольку машина «в действительности мо­жет его заменить»18;

Угрозу вытеснения рабочих машинами С.Сисмонди не считает единственным пагубным следствием процесса разделения труда, полагая, что само существование машин обусловливает, кроме того19:

утрату человеком «умственных и физических сил», «здоровья и жизнерадостности» пропорционально тому, «на сколько увеличи­вается производительность его труда»;

нехватку рабочим работы из-за упрощения операций труда на­столько, что их вместо рабочих «способны выполнять дети в са­мом раннем возрасте»;

значительный рост оборотного и основного капитала и соот­ветственно выгоду и процветание крупным предпринимателям вопреки выгоде и процветанию всего общества.

Правда, в конце своих «Новых начал...» С.Сисмонди поясняет, что его не следует относить к числу противников «прогресса и мастерства» и «совершенствования индустрии», поскольку на са­мом деле «усовершенствования полезны, но применение, которое из них делают, может быть, смотря по обстоятельствам, полезно или вредно»20.

 

Теория народонаселения

 

С.Сисмонди не принял и теорию народонаселения Т.Мальту­са, вновь демонстрируя свое несогласие с классиками. Последние искали причину «всех страданий трудящегося населения» во взаи­мосвязи темпов роста средств существования и его численности, а надо было принять во внимание, пишет С.Сисмонди, не чис­ленность, а доход. И тогда было бы видно, утверждает С.Сисмон­ди, что этой причиной является «несоответствие между его (насе­лением. — Я.Я.) количеством и его доходом», потому что «есте­ственные границы населения» преступают не те, которые «хоть чем-нибудь владеют», а те, «у кого ничего нет»21.

Автор «Новых начал...» фактически возвращается к домальтусовской концепции народонаселения, высказывая следующие близкие ей положения22:

многочисленность населения представляет преимущество обще­ства, если каждый человек уверен, что он своим трудом может обеспечить «себе сносную жизнь»;

материальное (имущественное) положение людей регулирует количество браков и рождаемости;

необеспеченность рабочего доходом от своего труда ведет к росту преждевременных браков и рождаемости;

восстановление цехов и уставов цеховых организаций обеспе­чит каждому рабочему «собственность на продукты его труда» и возможность рассчитывать на доход и надежду на создание семьи;

«способность к труду» рабочего не является его гарантирован­ным источником дохода.

Конечный вывод С.Сисмонди сводится к тому, что, поскольку «наименьший доход... благоприятствует его (населения. — Я.Я.) непомерному росту», необходимо изменить ту самую «социальную организацию», которая порождает «перемежающийся спрос» и, «создав рабочих, обрекает их потом на страдание и смерть»23.

 

Теория доходов

 

Развитие промышленности и науки, достигнутое Англией в начале XIX в., заявляет С.Сисмонди, свидетельствует о том, что ее народ лишил себя «достатка в настоящем и уверенности в бу­дущем», ибо «в городах почти не осталось ремесленников или независимых хозяев мелких мастерских» — там есть только рабо­чие, заработная плата которых недостаточна «во все времена года», а «в деревне нет больше крестьян — их вытеснили батраки». По его убеждению, каждый рабочий ежедневно производит «гораздо больше, чем ему нужно для потребления», но «владелец богатства» удерживает у него «часть того, что он, рабочий, производит сверх нужд своего собственного потребления».

На основании этих рассуждений автор «Новых начал...» выра­жает свое принципиальное несогласие с так называемыми «эко­номистами» (имея в виду классиков) по поводу возникновения трех главных видов доходов (ренты, прибыли и заработной платы), считая ошибочным их версию о существовании «трех разных ис­точников — земли, накопленного капитала и труда»24. При этом он настаивает на том, что только рабочий создает помимо своего дохода (заработной платы) и доходы «богачей», а именно: ренту для землевладельцев и прибыль для капиталистов. Сама же заработная плата, пишет ученый, «есть та цена, за которую имущий приоб­ретает труд неимущего» и «часто является не чем иным, как ог­раблением рабочего», т.к. представляет собой «лишь количество средств существования, достаточное для прожития работавших в предыдущем году»25.

Итак, и прибыль, и рента являются, по мнению С.Сисмонди, прямым вычетом из дохода рабочих. Причем им не признаются и рентообразующие факторы, принятые классиками благодаря ис­следованиям Д.Рикардо. Не соглашаясь с последним, С.Сисмон­ди указывает на то, что «сельскохозяйственные предпринимате­ли» являются теми же капиталистами и «в отношении своих рабо­чих они находятся в таком же положении, как городские капита­листы». А выводы Д.Рикардо по поводу ренты были бы основатель­ными тогда, подчеркивает он, когда бы «пустующая» или «плохо­го качества» земля не была «частной или общественной собствен­ностью», т.е. могла бы обрабатываться без разрешения собствен­ника, ибо ценой этого «разрешения и является арендная плата». Поэтому только земельный доход, подытоживает С.Сисмонди, «образует реальное основание земельной ренты», которая созда­ется «трудом человека» и «работой земли»26.

По-своему С.Сисмонди находит ответ и на вопрос о том, по­чему рабочие как «самая многочисленная часть участвующих в производстве» имеют низкую заработную плату и почему они, создавая богатство, «сами им почти не пользуются». Его ответ вновь достаточно прост и включает в себя два положения; первое — «в той борьбе за существование, которую они вынуждены вести со своими работодателями, рабочие не обладают одинаковой с ними силой»; второе — «с тех пор как дети зарабатывают часть средств своего существования, отцы их могут получать меньшую плату»27.

 

Теория воспроизводства

 

Согласно теории воспроизводства классиков в известный мо­мент лишь в одном или нескольких производствах может оказать­ся слишком много или слишком мало продуктов, вследствие чего и кризисы могут быть только частными, а не общими.

Однако для С.Сисмонди «весь интерес политической экономии с точки зрения теоретической сводился к объяснению кризисов, а с точки зрения практической — к отысканию мер предупрежде­ния их и улучшения положения рабочих»28, и кризисы, на его взгляд, «являются не случайностью... а существенными проявле­ниями имманентных противоречий, разражающихся в бурной форме, охватывающими широкую область и повторяющимися через определенные периоды»29.

Он обращает внимание своих оппонентов-классиков на то, что вопреки их ожиданиям и предсказаниям в английском «коммер­ческом мире один за другим последовали кризисы», что, учи­тывая взаимосвязь промышленности всего мира, суть этих кризи­сов «представляет историю нашего собственного будущего, если мы будем продолжать поступать по тем принципам, которым она (Англия. — Я.Я.) следовала»30.

В соответствии с его рассуждениями исключение возможности кризисов в условиях «коммерческого мира» и обеспечение стабиль­ного возобновления всего цикла кругооборота хозяйственной жизни общества предполагают равенство величин национального дохода и годового производства. Кроме того, весь годовой доход, обмениваясь на годовое производство, должен обеспечивать себе новое производство, так как в противном случае часть произве­денной продукции останется непроданной и производство приос­тановится. Но «ошибаются те, кто подстрекает к безграничному производству», предупреждает ученый, потому что «в конце кон­цов — уточняет он, — сумма производства данного года только обменивается всегда на сумму производства прошлого года»31.

По словам С.Сисмонди, «экономисты» впали в заблуждение из-за «ложного взгляда, будто производство — это то же, что доход», и он убежден, что «вследствие концентрации, имуществ у неболь­шого числа собственников внутренний рынок все более и более сокращается и промышленности все более и более приходится искать сбыта на внешних рынках, где ей угрожают великие со­трясения». И он даже вопрошает: «Куда идем?», имея в виду то, что процесс вытеснения в конкурентной борьбе крупными пред­принимателями «мелких торговцев» и «мелких промышленников» (крестьян, ремесленников и кустарей. — Я.Я.) становится необра­тимым32.

В сложившихся условиях, подчеркивает автор «Новых начал...», «все страны, где производство превышает потребление, устрем­ляют свои взоры на внешний рынок...», не осознавая, что «миро­вой рынок так же ограничен, как и рынок каждой страны», что и приводит «повсюду к превышению спроса производством» и «тогда быстро опережая потребление, производство порождает жестокие бедствия»33. Поэтому он решительно заявляет о том, что кризис 1825 г. в Англии необходимо признать как неизбежный результат существующей системы, порождающей «загромождение рынков»34.

 

 

Теория реформ

 

На одной из последних страниц «Новых начал...» имеет место фраза: «Возможно, что лучше направленные частные интересы сами исправят то зло, которое они же причинили обществу»35. Данная фраза вбирает в себя главную мысль многочисленных ре­форматорских идей, изложенных С.Сисмонди в данном труде. И коротко суть этих идей можно свести к двум положениям, за­конодательно обеспечивающим «третьим лицам» — мелким соб­ственникам (крестьянам, ремесленникам, кустарям), т.е., говоря опять же словами С.Сисмонди, «бедняку... гарантии против всеобщей кон­куренции»36:

1) возрождение приоритетной роли крестьянских хозяйств на основе патриархальной собственности (вместо фермерской орга­низации сельскохозяйственного производства);

2) возврат к условиям независимой деятельности ремесленни­ков, занятых во множестве отдельных самостоятельных мастерс­ких и цехов (вместо крупных фабрично-заводских структур, руко­водимых одним хозяином).

Для достижения названных реформаторских положений им рекомендуется направить деятельность государства (правительства) на реализацию следующих его (С.Сисмонди) законодательных воз­званий37:

создать условия «городским» и «сельскохозяйственным» рабо­чим для взаимодействия на принципах коалиции и свободной кооперации;

не допускать намеренного снижения или фиксирования процен­тной ставки;

запретить общественный труд в воскресные дни;

ввести возрастной ценз на наемный труд малолетних детей и сократить продолжительность рабочего дня взрослых рабочих;

освободить от налогов «класс сельскохозяйственных рабочих» и увеличить их размеры «праздным землевладельцам» и «крупным фермерам»;

обязать нанимателей содержать рабочих на период их болезни, безработицы и старости;

поощрять дробление наследств, а не их накопление и др.

Подводя итог характеристике творческого наследия С.Сисмонди, следует признать, что он действительно, «не склоняясь к со­циализму... сильно расшатывает либерализм» и доказывает «лож­ность положения... о естественном совпадении частного и обще­ственного интересов»38.