Теория международной торговли
Теория международной торговли является одной из старейших областей экономической науки. Практически все ведущие экономисты прошлого затрагивали эту тему. В 18-19 веках Давид Юм, Адам Смит, Давид Рикардо, Джон Стюарт Миль заложили основы теории межстранового обмена. Нобелевские лауреаты Поль А. Самуэльсон, Василий Леонтьев, Джеймс Мид, Бертил Олин внесли свой вклад в развитие современной теории торговли.
Как мы обсудим ниже, двигатель международной торговли – разное соотношение затрат на производство одних и тех же товаров. Среди множества причин этой разницы в затратах можно выделить ряд наиболее важных:
Наличие редких или уникальных природных ресурсов.
Географическое и геофизическое расположение природных ресурсов.
Владение патентами или секретами производства.
Специализация и высокая квалификация в производстве отдельных товаров.
С развитием экономической науки менялось понимание роли государства во внешнеэкономической деятельности. В 16-17 веках представители меркантилизма (например, Томас Ман в работе ”Богатство Англии во внешней торговле”, 1664) выступали за полное государственное регулирование внешней торговли. Век спустя взгляды изменились. Лидеры классической школы, начиная с Адама Смита, утверждали, что государственное вмешательство почти всегда бесполезно или даже вредно, и что рынок обеспечивает взаимовыгодные условия торговли гораздо лучше государства. Еще через полтора века Джон Мейнард Кейнс вдохнул новую жизнь в идеи меркантилистов. В первой половине 20-го века США во многом следовали его рекомендациям. В современном мире политика, несомненно, оказывает существенное влияние на объемы экспорта и импорта и на цены торговли, но степень целесообразности государственного вмешательства по-прежнему является предметом дебатов.
Теоретики согласны в том, что международная торговля может приносить выгоду даже в тех случаях, когда страны способны производить необходимые им продукты самостоятельно. Основное условие торговли - разные относительные цены благ. Как доказать, что страна выигрывает от участия в международном обмене? Такое доказательство было предложено в начале 19-го века Давидом Рикардо, и впоследствии послужило основой теории сравнительных преимуществ.
Предположим, что две страны - Англия и Португалия - сознательно определяют, как выгоднее распределить свои ресурсы между производством только двух благ: вина и шерсти. Предположим для простоты, что единственным используемым ресурсом является труд, и производство этих благ требует в каждой стране разных затрат труда.
Португалия за один час труда может произвести или 2 литра вина, или 1 кг шерсти. Следовательно, чтобы произвести 1 кг шерсти, нужно пожертвовать 2 литрами вина. Англия за один час труда может произвести или 6 литров вина, или 2 кг шерсти. Следовательно, чтобы произвести 1 кг шерсти, Англия должна пожертвовать 3 литрами вина.
И вино, и шерсть производятся в Англии с гораздо меньшими абсолютными затратами труда, и может показаться, что ей незачем вступать в обмен с Португалией. Но в международной торговле важны не абсолютные затраты, а относительные - количество одного блага, которым вынуждена жертвовать страна для производства единицы другого. Страна, которая имеет меньшие относительные затраты в производстве блага (имеет сравнительные преимущества), должна специализироваться на его производстве.
Португалия имеет сравнительные преимущества в производстве шерсти (для получения 1 кг шерсти она жертвует только 2 литрами вина, а Англия - 3 литрами). Англия имеет сравнительные преимущества в производстве вина (для получения одного литра вина она жертвует 0,33 кг шерсти, а Португалия - 0,5 кг шерсти).
Оказывается, если Португалия 1000 часов переведет из производства вина в производство шерсти, она потеряет 2000 литров вина, и получит 1000 кг шерсти.
А если Англия переведет 400 часов труда из производства шерсти в производство вина, она потеряет 800 шерсти и приобретет 2400 вина.
Таким образом, в результате этого перемещения ресурсов общее производство двух стран увеличится на 200 кг шерсти и 400 литров вина. Это увеличение производства составляет общую выгоду стран и может быть разделено между ними тем или иным образом.
Может показаться, что для такой оптимизации нужно вмешательство государства, и в рыночном хозяйстве, где все решения принимаются производителями самостоятельно, перевода ресурсов может не состояться. Однако в реальной жизни предприниматели разных стран в поисках выгоды начинают покупать, перевозить и продавать именно блага с меньшими относительными ценами, а в основе этих меньших относительных цен лежит соотношение затрат на их производство. Независимо от государства участники рынка находят оптимальное распределение производства товаров, и именно сравнительные преимущества в затратах создают основу для международного обмена.
Однако многие политики и экономисты не поддерживают идей свободной торговли и выступают за её регулирование, утверждая, что рынок не может обеспечить выигрыши всем участникам торговли,. Наиболее распространёнными (согласно Кругману и Обстфельду) заблуждениями относительно выгод свободной торговли являются следующие:
Только страна с достаточно высоким уровнем технологического развития может выигрывать от свободной международной торговли.
При этом игнорируется тот факт, что научные разработки, технологии и наукоёмкая продукция (предмет экспорта высокоразвитых стран) подчиняются тому же закону сравнения относительных цен, что и товары попроще, экспортируемые бедными странами.
Если конкурентоспособность страны на международном рынке обусловлена низким уровнем заработной платы в этой стране, то такая торговля нечестна, поддерживает эксплуатацию, приносит вред другим странам и ей необходимо противодействовать.
Этот довод приводится обычно профсоюзами, пытающимися защитить себя от международной конкуренции. Однако, закрывая дорогу импорту из бедных стран, богатые страны не только лишают своих потребителей дешёвых товаров, но и лишают рабочих страны-производителя даже того малого дохода, который он получает. Как обычно, разговоры о честности тут прикрывают заботы о выгоде.
Если страна вывозит товары, в которые вложено больше труда, чем в те товары, которые она импортирует, то это наносит вред этой стране.
Этот аргумент приводится, обычно, сторонниками идеи Маркса о том, что стоимость может создаваться только трудом. Данный довод называют «доктриной неэквивалентного обмена» . Ошибка заключается в том, что сравниваются затраты труда на экспортируемый товар с тем, сколько труда тратят иностранцы на импортируемое. А надо сравнивать затраты на экспортный товар с теми издержками, которые понесла бы страна, если бы стала производить импортный товар сама.
Модель Риккардо, конечно, представляет упрощенный механизм организации международной торговли. Она показывает, что страны в целом выигрывают от торговли, но не затрагивает проблемы внутреннего перераспределения доходов. Действительно, при развитии международной торговли выигрыши внутри страны распределяются неравномерно. В США, которая имеет одну из самых либеральных экономик, сегодня ограничивается экспорт стали, а в Японию практически не допускается импортный рис. Таким образом, правительства стран «защищают» те или иные отрасли хозяйства от свободной торговли, которая вынудила бы внутренних производителей приспосабливаться к структурным изменениям в экономике.
Однако при комплексном рассмотрении проблемы неизбежной структурной перестройки не должны иметь решающего значения для оценки политических последствий свободы торговли. На перераспределение занятости и доходов влияют не только торговля, но и, например, технический прогресс или изменения предпочтений населения.
Кроме того, в политике часто больший вес имеют хорошо организованные узкие группы производителей, которые проигрывают от торговли, а не широкие массы потребителей, обычно выигрывающих от неё. Поэтому мы обычно слышим тех, кто проиграл;