7. Соединенные Штаты

Что касается предшествующего периода, то мы обнаружили, что немногочисленная американская экономическая литература не вполне заслуживает низкого мнения, которого придерживается большинство американских экономистов. Однако применительно к обозреваемому периоду мнение, выраженное Данбаром в 1876 г., согласно которому американская литература «ничего не внесла в развитие теории политической экономии7-1, не было опровергнуто под влиянием информации, полученной в ходе дальнейших изысканий. Этот вывод неверен, если учесть поднятые проблемы, внесенные предложения, проделанную эмпирическую работу, но он верен, если мы говорим именно о теории. Поскольку это мнение преобладает среди профессионалов, мы можем ограничиться кратким обзором. Прежде чем к нему приступить, я хочу поставить вопрос: почему дело обстояло именно так?

Люди, не знакомые с социологией научной деятельности, считают само собой разумеющимся, что анализ следует за практическими проблемами или, иначе говоря, вытекает из жизненных по-тоебностей. Но в рассматриваемый период было очень много практических задач, и они горячо обсуждались, иногда со страстью, не соответствующей их важности. Тем не менее мы едва ли найдем нечто большее, чем слабые следы попыток создать аналитические инструменты, необходимые для рассмотрения этих проблем. Кроме того, наблюдался большой спрос на экономическое образование, который значительно превышал имеющееся количество компетентных преподавателей; в ответ на это создавались курсы и учебники. Можно было бы подумать, что преподавание курса или написание учебника побудит авторов хотя бы немного думать самостоятельно и, просматривая результаты теоретических исследований, им будет трудно не задаться вопросом: а не мог бы я сам сделать лучше? Но очевидно, что это не так: спрос на курсы и учебники приводит к созданию курсов и учебников, и только. Разве это не подтверждает один из тезисов этой книги, согласно которому нужда в аналитическом прогрессе не является его необходимым и достаточным условием, а спрос на образование приводит к образованию и не обязательно к научным достижениям? Решение загадки оказывается весьма простым. Мы решим ее, как только заметим, что отсутствие творческих исследований не было особенностью американской экономической науки того периода. Аналогичную ситуацию мы находим повсюду. Например, в области математики и теоретической физики нечего отметить, кроме одинокой вершины — Уилларда Гиббса, хотя недостатка в технологических проблемах здесь не было, к тому же некоторые из них решались поразительно успешно. Это заставляет предположить наличие общей причины, и я не вижу, в чем еще мы можем ее найти, как не в условиях этой страны и особом складе ее населения: задача эксплуатации возможностей природной среды (которая, с учетом структуры общества, представляла ни с чем не сравнимые условия для развития предпринимательства) одновременно и поглощала творческие таланты страны, и притягивала таланты такого типа. Круги, культивировавшие интеллект и ученость, были количественно незначительны, а их научные начинания бесплодны. Я думаю, это согласуется с тем, что хотел выразить Данбар, хотя его манера изложения вызывает возражения. 7-2

Но я сделал особое ударение на слове «теория», подразумевая под этим аналитический аппарат. Это было бы излишним при рассмотрении любого известного мне американского учебника, так как все они были во всех отношениях посредственными и даже хуже. Преподавание в основном питалось трудами МакКуллоха и Сэя, а там, где использовались доморощенные тексты, также обращались к Сэю и МакКуллоху плюс некоторый вклад школы Кэри. 7-3 Но что касается наиболее значительной фигуры в американской экономя. ческой науке того периода — Кэри7-4, то ограничение нашего интереса вопросами «теории» весьма необходимо, поскольку ему не хватало творческого начала только в этом отношении. Из его случая можно извлечь интересный вывод о том, какой вред может в конечном счете нанести репутации ученого непригодный аналитический аппарат; 7-5 несомненно, имя Кэри значительно больше пострадало от политической враждебности, чем от аналитических дефектов но никто не смог бы относиться к нему с пренебрежением, рели бы он отстаивал свои позиции на приемлемом уровне компетентности.

Идея Кэри о фундаментальном единстве всей науки (своего оода обобщенный контизм) не была похожа на идею человека, чья интеллектуальная жизнь ограничена вопросами таможенных тарифов. Человек, который еще раз выдвинул идею фундаментального тождества научных законов во всех областях знания, был, несомненно, не прав, но в его ошибке присутствовал элемент величия. Человек, который смог представить Соединенные Штаты как отдельный мир со всеми вытекающими отсюда экономическими, моральными и культурными последствиями, несомненно обладал даром великого видения в том же смысле, что и Лист. В свете этого видения его протекционизм и «гармония» сельскохозяйственных, промышленных и торговых интересов (его концепция «сбалансированной» экономики) приобретают новое значение, полностью упущенное теми, кто видел в нем только лишь рупор бизнесменов. Нам нет необходимости быть сторонниками протекционизма или одобрять видение Кэри в целом, В частности, у нас может сложиться ощущение, что Соединенные Штаты могли бы к настоящему времени стать более счастливым местом и достичь более высокого культурного уровня, если бы более значительная часть энергии страны ушла на другие цели, помимо бизнеса, и, следовательно, если бы ее промышленное развитие шло медленнее. Однако это дело личной оценки, и оно не освобождает нас от необходимости признать, что видение Кэри было великим и в большинстве отношений адекватно выражало положение и дух страны. Более того, мы не можем не признать, что это видение не зависело от его плачевного аналитического воплощения и его можно было воплотить более удовлетворительным образом. Именно это отказывались признать критики Кэри. Большинство из них были более или менее квалифицированными экономистами. Им было нетрудно показать непригодность теории Кэри, а в силу этого они осудили его идею, ни выяснив (и возможно, не осознавая), что основные компоненты его идеи выходили за пределы теоретического анализа.

Сравнение Кэри с английскими фритредерами, с одной стороны, и с Листом — с другой, выявит это еще яснее. Английские фритредеры и Лист также выступали с позиций всеобъемлющего социального и политического видения, которое мы можем приник мать или не принимать; более того, как фритредеры, так и Лист выступали с соответствующих национальных позиций; наконец, они защищали политические меры, которые отвечали некоторым групповым интересам лучше других. Во всех этих отношениях не существует какой-либо разницы между позициями Кэри, английских фритредеров или Листа, за исключением, конечно, того, что касается наших собственных предпочтений. Однако английские фритредеры успешно обеспечили свое видение аналитически: теорема сравнительных издержек была важным вкладом в наш аналитический аппарат. Именно по этой причине они могут претендовать на место в истории научного анализа, а не благодаря защите свободной торговли как таковой. Лист не внес оригинального вклада в аналитический аппарат экономической науки. Но он точно и правильно пользовался элементами существующего аналитического аппарата. В этом также состоит научная заслуга. Случай Кэри отличается от обоих тем, что он внес в анализ отрицательный вклад. Я хочу сказать, что это было совершенно не нужно как для аналитического воплощения его видения американской действительности и ее проблем, так и для рекомендуемых им политичеких мер, включая протекционизм, сбалансированную экономику и все остальное. Если ему не хватало дара творческого анализа, он мог бы использовать существующие аналитические инструменты, как поступил Лист, и, основываясь на данных США, мог бы доказать, что взгляды английских экономистов по многим экономическим проблемам были неприменимы к американским условиям и их следовало модифицировать путем введения других фактических допущений. Поступи он так, проявив при этом чуточку компетентности, его хулители сохранили бы свои политические аргументы, но его положение на научном фронте было бы прочным.

Однако он был не способен отличить в английском учении о свободной торговле теоретический элемент от эмпирического и путал их с элементом политической воли. В поле его зрения были только практические рекомендации, и он наивно полагал, что они вытекали из теоретических предпосылок, которые ему надлежало подрубить под корень. 7-6 Вместо того чтобы просто сказать, что в обозримом будущем демографическое давление не будет иметь значения для США, он предпринял неудачную попытку опровергнуть мальтузианскую теорию. Вместо того чтобы просто сказать, что наиболее важные социальные и политические выводы из «рикардианской» теории ренты не касались новой страны, он затеял нелепый спор (не ранее 1858-1859 гг. в работе Principles of Social Science), утверждая, что данная теория совершенно необоснованна, так как переход от обработки более плодородных почв к менее плодородным не был типичным, а наоборот, наблюдалась обработка сначала бедных, а затем плодородных почв. 7-7 Вместо того чтобы просто подчеркнуть, что в условиях быстрого развития растущие кривые издержек непрерывно смещаются вниз, вследствие чего рикардианская теорема, приравнивающая цены к издержкам производителя, находящегося в самых неблагоприятных условиях, во многом утрачивает свое практическое значение, он обсуждал снижающиеся и растущие издержки так, как будто эти феномены отражают конфликтующие положения относительно одного и того же явления. В своем наивысшем достижении в теории ценности он допустил такие грубые ошибки, что загубил ее сильные моменты. Его теория определяет ценность как величину, зависящую от количества затраченного труда. При этом она содержит усовершенствование, согласно которому ценность товара определяется не количеством действительно вложенного в него труда, а количеством труда, необходимого для его воспроизводства. 7-8 Он наблюдал, что в ходе технического прогресса это количество быстро падает, и отсюда сделал вывод, что в ходе технического прогресса относительная доля труда должна возрастать, что не только ложно, но и не вытекает из логики его аргумента. В данном случае особенно ясно, что не все из того, что он старался выразить, было полностью неверно: компетентный теоретик смог бы переработать этот материал в ценный научный вклад, но его изложении эта теория звучала как полностью ошибочная, поскольку он был не способен найти для нее правильное выражение. Нет необходимости продолжать дальше. Однако остается один интересный вопрос. Многие люди восхищались диагнозом, который Кэри ставил американской действительности, разделяли его взгляды на экономическую политику и его энтузиазм. Награда в виде успеха и почета ожидала того, кто смог бы вычистить все ошибки из его томов и придать его системе приемлемую форму. Более того, эта награда не была тайной, и у Кэри были последователи, для которых самой естественной в мире вещью было бы получить ее. Почему же никто не попытался? Дело в том, что возможность— это только необходимое, но не достаточное условие для великого свершения. Сама по себе необходимость не создает человека, способного ею воспользоваться, а головы, способные проделать такую работу, были заняты производством башмаков.

Однако, хотя никто не пытался решить эту задачу во всем ее огромном объеме и не взялся даже за осуществление какой-либо из ее частей, большое количество авторов пытались сделать это в более узких рамках, затратив неадекватные усилия. Не все из этих авторов были предшественниками или последователями Кэри. Не создали они и никакой школы в принятое нами значении слова, но, рассуждая о тех же фактах и проблемах и до некоторой степени в том же духе, они опубликовали работы, имеющие определенное сходство с работами Кэри, а также некоторое фамильное сходство между собой. Некоторые из них относили себя к «американской политической экономии», и этот термин хорошо описывает их всех. Они все в той или иной степени были протекционистами. Но фамильное сходство между ними шло дальше и охватывало другие черты, имеющие большее отношение к нашей теме. Общей чертой являлась скромность их аналитического аппарата, почерпнутого — путем принятия или критики — у А. Смита. Среди них не было ни одного первоклассного ученого, и они никак не использовали предоставленную им уникальную возможность. Не достигли они и доминирующего положения. Поэтому они и не преобладают в приведенном ниже списке, который, я думаю, довольно точно представляет экономистов США того периода: Реймонд, Чверетт, Таккер, Боуэн и Амаза Уокер. 7-9 Мы можем также включить в число американских научных достижений раннюю книгу Листа — типичный продукт американской среды — и, возможно великий труд Джона Рэ, рассматриваемый в первом параграфе данной главы. Разумеется, здесь исключаются работы по теме денег и банковского дела и еще более важная эмпирическая работа, проделанная экономистами США.