8. Эмпирические работы

В сделанном выше обзоре нам неоднократно предоставлялась возможность похвально отзываться о прекрасных эмпирических исследованиях экономистов, обычно относимых к категории специалистов по «общим проблемам» или даже чистых теоретиков. Но эти работы нельзя вполне понять, если не учитывать, какую часть своего времени и энергии эти авторы могли затратить на поиски и изложение фактов. Бросим еще раз взгляд на отобранные нами великие и малые имена: Бланки, Чалмерс, Шевалье, Гарнье, Джойя, Мальтус, Месседалья, МакКуллох, Мангольдт, Джеймс Милль (History of India), Рошер, Сениор, Шторх и Тюнен. Этот список, который легко может быть продолжен, достаточно хорошо показывает, что экономическая наука в целом в обозреваемый период никак не была спекулятивной, как ее иногда представляют. Ставшее источником многих бесцельных споров мнение о том, что профессиональные экономисты в тот период пренебрегали эмпирическими исследованиями, совершенно необоснованно. В действительности ближе к правде было бы противоположное мнение: многие недостатки «классического» аналитического аппарата естественнее всего объяснить недостаточным количеством проделанной работы, в то время как мы не можем обратить аналогичный упрек в адрес авторов эмпирических трудов, особенно если включить в эту группу, как это и полагается, историков экономики и исследователей правовых институтов, имена которых мы перечислили в предшествующей главе. В данном параграфе будут представлены дополнительные примеры важнейших типов эмпирических трудов, что поможет придать законченный вид нашей картине и подкрепит наш тезис о том, что «классический» период полностью сохранил традицию эмпирического исследования, которая, как мы знаем, восходит к XVI в.

[а) Книга Тука «История цен».] Для нас особенно интересен такой тип анализа, где представление и объяснение фактов сочетаются друг с другом для решения единой задачи, взаимно обусловливая друг друга на каждом этапе: это тип анализа, который достигает результатов путем обсуждения отдельных ситуаций. Нам придется ограничиться высшим достижением в данном жанре — книгой Тука и Ньюмарча8-1 «История цен и денежного обращения с 1792 по 1856г.» (Tooke and Newmarch. History of price and of the State of the Circulation from 1792 to 1856). Было бы удачнее озаглавить это произведение «Анализ экономических процессов в Англии в период с 1792 по 1856г., в особенности денежного обращения и кредита». Джевонс совершенно справедливо назвал этот труд «уникальным». Никогда ни до, ни после метод, примененный Туком и Ньюмарчем, не использовался в таком широком масштабе и с таким сильным воздействием на чисто теоретические исследования. Владели ли Тук и Ньюмарч этим методом так хорошо, как могли бы, — это уже другой вопрос. Я не имею в виду то, что они выступили за одну политику и против другой, — это не снижает ценности приводимых ими фактов или рассуждений, — и те и другие могут быть высоко оценены любым оппонентом их взглядов, касающихся привлекательности той или иной политики. Не намекаю я и на отклонения от темы и повторения в их трудах: в «реалистической» теории такого типа и то и другое выполняет свою функцию — метод в основном заключается в «вымолачивании зерна из колосьев» материала, а этого нельзя достичь с рикардианской краткостью. Я намекаю на более существенные дефекты, которые непременно и очень быстро заметит любой подготовленный читатель этих томов. Несомненно, оба автора недостаточно хорошо владели экономической теорией. Кроме того, Тук недостаточно четко мыслил и часто портил все дело, не понимая главную мысль оппонента. Это сказывалось на репутации его работ. Его аргументация иногда вызывала вполне заслуженные уничижительные комментарии, вследствие чего его авторитет, хотя и был очень высок при жизни автора и остался таковым до конца столетия, так и не достиг величия, какого мог бы достичь, будь мысль автора отточена лучшим знанием теории. Тем не менее его работа является классическим образцом для подражания, но она как бы взывает к тому, чтобы ее переработал кто-то более подготовленный или более искусный.

[b) Сбор и интерпретация статистического материала.] Несмотря на то что работа, выдающимся примером которой была книга Тука и Ньюмарча, не была новаторской, в этот период она стимулировалась открытием новых источников статистических данных. Это были времена, когда правительства начали создавать статистические бюро и комиссии; когда были предприняты первые попытки международного сотрудничества (первый Международный статистический конгресс был созван в 1853 г.); когда почти повсеместно возникли статистические общества: например, в Англии несколько таких обществ было основано в 1830-х гг., причем Лондонское статистическое общество, основанное в 1834 г., получило привилегию называться Королевским статистическими обществом. 8-2 Как и в предшествующий период, сбор приличных статистических данных из сырого материала, предоставляемого официальными бюро, в большой степени оставался задачей отдельных исследователей, особенно (но не исключительно) таких людей, которые в силу своего официального положения могли получить требуемую помощь. Но эти исследователи не просто занимались сбором данных. Они не ограничивались их упорядочением и предварительными оценками, многие из них также предлагали интерпретации фактов. Таким образом, из этого источника вытекает другой поток работ, отличающихся от труда Тука и Ньюмарча тем, что они начинали со статистического материала а не с экономических проблем и, следовательно, делали упор на статистической информации как таковой в большей степени, чем Тук и Ньюмарч. Однако иногда, хотя и в виде побочного продукта, они приносили аналитические результаты.

В нашем обзоре досмитовских времен мы призывали обратить внимание на то, что можно охарактеризовать как анализ экономичен ского состояния страны. В обозреваемый период эта линия исследования дала большое количество научных достижений, примерами которых могут служить произведения Колкауна, Портера и Таккера. 8-3

Эти и другие произведения такого же типа много теряют от неумения их авторов использовать экономическую теорию в качестве инструмента эмпирического анализа; но в этом отношении они ничем не хуже современных публикаций такого типа. Другие типы статистических экономических исследований того периода будут представлены следующими именами: МакКуллох, Бакстер, Дитеици, Виллерме, Ле Пле и Уэллс.

Наиболее значительной статистической работой МакКуллоха См. § 2) является его словарь (McCulloch. Dictionary, Practical, Theoretical, and Historical of Commerce and Commercial Navigation. 1832)— это героический труд и, несмотря на словарную форму, трактат, где весьма эффективно чередуются факты и анализ. Именно в таких вещах он был по-настоящему хорош. Об этом ученом нельзя судить только на основании его Principles.

Роберт Д. Бакстер (1827-1875) был крупным экономистом. Его тщательное и компетентное обращение с цифрами и его часто цитируемые оценки национального дохода и благосостояния восхищают сами по себе, но при этом являются наименее значительными из его вкладов в экономический анализ. Гораздо больший интерес для нас представляют его смелые экскурсы в статистическую теорию выгод, которые получает общество от железных дорог, налогового бремени и его распределения (для этой цели он также собирал сведения о семейных бюджетах). Эти исследования не свободны от ошибок главным образом потому, что Бакстер был слаб в чистой теории, но сам факт предпринятой им серьезной попытки дать «численный» ответ на такие вопросы, как распределение налогового бремени между землевладельцем и арендатором, должен был бы обеспечить ему место в истории эконометрии. Я особенно хочу сослаться на такие работы, как: The Budget and the Income Tax (1860); Results of Railway Extension (1866); National Income : the United Kingdom (1868); The Taxation of the United Kingdom (1869). Стоит прочитать книгу его вдовы In Memoriam.

Карл Ф. И. Дитерици (1790-1859) был профессором политической экономии (Staatswissenschaft) и директором Прусского статистического бюро в Берлине. Интересна его работа Statistische Ubersicht der wichtigsten Gegenstande des Verkehrs und Verbrauchs im preussischen Staate und im deutschen Zollverbande... (1838-1857). Важно также упомянуть еще две: Der Volkswohlstand im preussischen Staate... (1846) и Uber preussische Zustande, liber Arbeit und Kapital (1848). Его восхитительное спокойствие в вопросах «метода» заслуживает того, чтобы быть отмеченным. В своей лекции De via et ratione oeconomiam politicam docendi (1835) он, вполне резонно подчеркивая основополагающее значение исторических аспектов экономического процесса, приходит тем не менее к выводу, применимому ко всем методологическим спорам XIX столетия: et mere philosophando et mere experiendo erratur {чем больше философствовали, тем больше совершали ошибок (лат.)}. Он продемонстрировал свой здравый смысл, превознося внимательное отношение Рикардо к фактам. Хотя он никогда не предпринимал таких всесторонних исследований, как Портер, четкие и достойные доверия публикации статистического бюро, которым он руководил, прославились пониманием нужд экономической науки, которое позволило ему выбирать плодотворные проекты. Так, его статистика потребления по сей день находит употребление в анализе. 8-4 Включение в наш обзор имени Луи Р. Виллерме (1782-1863), который не был исключительно и даже по преимуществу экономистом, оправдано тем, что он осуществил исследовательский проект (совсем как в наше время) по заказу Академии моральных и политических наук; исследование касалось условий труда в нескольких отраслях обрабатывающей промышленности Франции. Работа вышла в 1840 г. под заглавием Tableau de 1'etat physique et moral des ouvriers employes dans les manufactures de coton, de laine, et de sole. Его рекомендации (защита детей) в данном случае нас не интересуют. Эта работа важна как выдающийся пример большой категории произведений, метод анализа которых едва ли с тех пор усовершенствовался.

Фредерик Ле Пле (1802-1882), математик и горный инженер по образованию и преподаватель металлургии по профессии, фигурирует здесь, а не в главе, посвященной следующему периоду, хотя именно к нему относятся некоторые его публикации и деятельность, принесшие ему мировую славу. Международное общество практического изучения социальной экономии, основанное Ле Пле в 1856 г., начало выпускать в 1881 г. журнал Reform e sociale, выходящий раз в две недели. Работа, относящаяся к нашей теме, была издана в обозреваемый период: Les Ouvriers europeens (1-е изд. — 1855; 2-е изд. — 1877-1879). Он не был специалистом в области экономической науки и глубоко презирал то немногое и неправильно понятое, что ему было из нее известно. Тем не менее он заслуживает места в истории экономического анализа благодаря своему методу изучения семейных бюджетов, который когда-нибудь поможет создать теорию потребления, достойную этого названия. Он заключается в невероятно кропотливом исследовании ограниченного числа отдельных случаев во всем контексте социальных, моральных и культурных условий. Мы не можем вдаваться в подробности программы общественного развития этого великого человека. Но он роздал школу, связанную с указанной программой и продолжающую работу в данном направлении.

Как уже упоминалось, статистические экономические исследования в США процветали; начиная со знаменитой работы Гамильтона (Hamilton. Report on Manufactures. 1791) и до конца описываемого периода наблюдается все усиливающийся поток таких публикаций. Мы ограничимся добавлением еще одного яркого примера, а именно ранней работы Д. А. Уэллса. Его поздняя и значительно более известная работа относится к следующему периоду. 8-5 Он обратился к экономике в зрелом возрасте, заинтересовавшись практическими вопросами своего времени и своей страны, и наш аналитический аппарат ничем ему не обязан. И все же Уэллс был значительным экономистом, и изучение его работ полезно даже сегодня. Он обладал искусством извлекать максимум из несовершенного материала. 8-6 Кроме того, здравый смысл и честность позволяли Уэллсу интуитивно представлять элементы ситуации в их правильной перспективе: он обладал трезвым практическим суждением, которого не хватает, к сожалению, многим лучшим теоретикам и которое с еще большей силой проявилось в его более поздних публикациях.

Конечно, все, что я мог представить в данном разделе, — это горсть примеров, которые к тому же могли оказаться не лучшими. Так, кроме упоминания работ Тука и Ньюмарча, а также Сениора, я полностью пренебрег всеми элементами экономической науки, которые можно было найти в английских официальных отчетах. Однако есть надежда, что даже эти крохи информации помогут читателю составить правильное впечатление о положении науки в рассматриваемый период. Но, как я полагаю, у читателя может возникнуть вопрос, каким образом в сложившихся обстоятельствах даже наиболее пристрастные критики могли говорить о неподобающем перевесе «теоретических спекуляций». Я могу дать только следующий ответ. Критика экономической науки исходит в большой степени от невежественных аутсайдеров, а в их число входят многие лица, называющие себя экономистами. Этот факт делает понятным, почему критика заблуждалась в определении отмеченной нами характерной черты экономических трудов того периода. Экономическая наука приобрела в то время более высокий статус. Это означает кроме всего прочего углубление специализации не только отдельных лиц, но и публикаций, а также возникновение чисто теоретических трактатов. Едва ли можно проглядеть эмпирический компонент «Богатства народов» (хотя, кажется, некоторым критикам удалось даже это), и еще менее возможно не заметить эмпирический элемент в работе Вобана Dixme royale. Но если такой экономист, как Сениор, предпочитает заниматься аналитическим аппаратом экономической науки отдельно от фактов, то в его работе значительно легче проглядеть эмпирический элемент (особенно если он спрятан в отчетах комиссий) и, сравнивая его Outline с «Богатством» Смита (что, разумеется, абсурдно), прийти к выводу, что между этими работами существует пропасть и что Сениор увлекался чистыми теоретическими спекуляциями, в то время как Смит не отрывался от исторических фактов.

[с) Развитие статистических методов.] Вероятно, не следует уподоблять группы работников в какой бы то ни было области научного знания армии, поскольку последняя, по крайней мере в принципе, движется согласно некоторому плану, в то время как деятельность научных групп, в сущности, не скоординирована: одна группа устремляется вперед, другая отстает, и ни одна не оказывает поддержку другим и не пользуется их возможной поддержкой. Это видно на примере развития статистического метода. Мы уже отметили, что в области теории вероятностей наблюдалось значительное продвижение вперед. Необходимо добавить к этому закон погрешности Гаусса и метод наименьших квадратов. Эти достижения означают существенное дополнение к содержимому ящика с инструментами, находящегося в распоряжении экономиста. Однако в течение рассматриваемого периода не было получено результатов, о которых стоило бы говорить; наоборот, в этот период чистая статистическая теория была полностью отделена от чистой экономической теории, что мы наблюдаем и по сей день. Интересно, вызовет ли этот факт подобающее удивление у читателя. Давайте мысленно перенесемся в некий лучший мир и оттуда посмотрим на положение в экономической науке. Мы увидим область исследований, в которой преимущественно (что неизбежно) применяется в основном количественная аргументация; очевидно, что все экономисты должны были бы приобрести необходимые знания в области математики. Даже если они не поняли необходимости этого для достижения успеха в чистой теории, то разве это не обязательно для того, чтобы усовершенствовать способы работы со статистическими цифровыми данными, важность которых они вполне понимали? Им следовало бы внимательно наблюдать за появлением новых инструментов статистического исследования и, конечно, спешить воспользоваться ими, если они (как это и было) предлагались извне. Мы должны были бы ожидать от Дж. С. Милля, работавшего в поте лица автора ведущего трактата того периода, что он овладеет этими инструментами и научит этому других. Заметим, что для умного и честного профессионала в этом не было ничего невозможного. Но если мы вновь обратим свои взоры на реальный мир, то ничего подобного не увидим раньше чем через столетие, но даже и тогда перед нами предстанет лишь мучительная борьба за осуществление этой задачи. А в обозреваемый период мы видим только невежество, порожденное интеллектуальной инертностью или, что во многом то же самое, поглощенностью повседневными практическими проблемами, которые жизнь решала сама без чьей-либо помощи. Не совсем так обстояли дела в демографии, или в так называемой социальной статистике. Сейчас нам предоставляется единственная возможность упомянуть Кетле.

Имя Адольфа Кетле (Adolph Quetelet. 1796-1874) не представляет особого значения для нашей темы. Я не знаю ни одного экономиста рассматриваемого периода, в чьих работах обнаруживались бы какие-либо следы его влияния. Он был математиком и астрономом и вошел в социальную статистику через посредство теории вероятностей. Насколько я могу понять, его заслуга ограничивается достойной похвал пропагандой; в работе Кетле о применимости теории вероятностей в области моральных и политических наук (Lettres a S. A. R. Ie due regnant de Saxe-Coburg-Gotha sur la theorie des probabilites, appliquee aux sciences morales et politiques), опубликованной в 1846 г., не содержится ничего оригинального. Но он присоединился к блестящей группе администраторов, руководивших новыми статистическими бюро, и с неутолимой энергией занимался усовершенствованием методов и проектов; особенно велики его заслуги в развитии международного сотрудничества статистиков.

Однако он сделал значительно больше, чем подразумевает такого рода деятельность. Его энергичные и оригинальные исследования распределения человеческих характеристик были важной вехой прогресса в данной области. Как пример для подражания он со временем приобрел некоторое значение и для экономической науки. Но он предпринял и другой шаг, который после недолгого успеха впоследствии пришлось повторить другим исследователям: он погрузился в философию типа статистического детерминизма, создав теорию, согласно которой статистические исследования выявляли стабильный тип среднего человека, свойства которого были связаны с простыми общими «причинами», а все отклонения от этого типа он приписывал погрешности наблюдения в гауссианском смысле. Таким образом, на базе статистики, он надеялся свести методологию социальных наук к методологии естественных наук. Развитие мысли в этом вопросе полностью пошло в другом направлении, и многие серьезные ученые стали рассматривать теорию Кетле как чудачество, возможно, в большей степени, чем она того заслуживала. На его заслугах в области антропометрии это, конечно, не отразилось. Особенно рекомендую его работу Sur 1'homme... (1835; англ. пер. — 1842). Позднее эта работа вылилась в более обширную под заглавием Physique sociale... (1869). Критику работ Кетле см. у Г. Ф. Кнаппа (Knapp G. F. Quetelet als Theoretiker//Jahrbucher fur Nationalokonomie und Statistik. 1871-1872), а также работу Мориса Хальбвакса (Halbwachs Maurice. La theorie de 1'homme moyen. 1912).

Экономисты даже не воспользовались самыми примитивными способами для представления чисел. Тем необходимее отметить факт, что графические построения, по крайней мере самые простые, т. е. линия, прямоугольник, круг и секторная диаграмма, были введены в работы по экономике в начале данного периода Плейфером. 8-7 Кроме того, совершенно непростительно, что экономисты, занимавшиеся эмпирическими исследованиями, неохотно пользовались индексами цен, а экономисты-теоретики не испытывали желания создать соответствующую теорию. Мы видели, что сама идея возникла еще до Смита. Большой шаг к достижению полного понимания важности этого метода был сделан в 1798г., когда сэр Джордж Шакберг Ивлин представил в Королевское общество работу, в которой, принося извинения за не достойную такого высокого общества тему, он использовал индекс, несомненно примитивный, но более совершенный, чем у Карли, служащий для измерения «обесценения денег». 8-8 Лоу8-9 не добавил к идее «табличного стандарта ничего, что было бы шагом вперед по сравнению с Ивлином», но усовершенствовал метод и рекомендовал использование индексов с целью «уменьшения ущерба от колебаний и придания равномерного уровня [во времени] денежному доходу», т. е. с целью создания системы стабилизирующих отсроченных платежей. Эта идея стала популярной в следующий период и в еще большей степени в 1920-е и 1930-е гг. Дж. Поулетт Скроуп, по-видимому, был первым, кто ввел эту тему в общеэкономический трактат (1833).