3. Что в действительности получили читатели Милля

В первую очередь читатели Милля получили фактическую информацию, составившую 1/6 объема книги. На первый взгляд эта доля меньше той, что отвели в своих произведениях изложению фактов Смит и Рошер, а то, что есть, весьма несбалансировано. Так, объем информации о «крестьянах-собственниках» явно в большей мере отвечает интересам самого Милля, чем его читателей. Но этот взгляд может оказаться ошибочным. Как подчеркивается в предисловии Милля, в его трактате рассматривается множество проблем, имеющих «прикладное» значение.

Милль часто не предоставлял фактический материал, имеющий отношение к этим проблемам, возможно предполагая, что его читатели могли легко восполнить этот пробел из общедоступных источников, таких как работа Бэббеджа. 3-1Если считать «фактическим материалом» всякую аргументацию, предполагающую наличие фактической информации, хотя сама информация в книге не представлена, то, по моим приблизительным подсчетам, «фактическая» часть книги возрастет до более чем двух третей всего объема, а на изложение аналитического аппарата остается немногим меньше трети.

Во-вторых, читатели получили достаточное, но не совсем полное изложение основ «теории». Однако, как уже указывалось, Милль не использовал в своем исследовании какой-либо статистический метод.

С другой точки зрения, мы можем проиллюстрировать диапазон охватываемых Миллем тем с помощью следующего списка заголовков, который, как легко убедится читатель, можно удлинить, как включив дополнительные, менее значительные пункты, так и разделив на части некоторые главные темы: цены, фиксирование цен, конкуренция, обычай, монополия, заработная плата и занятость, политика в отношении заработной платы, профсоюзы, законы о бедных и другие моменты Sozialpolitik того времени; социализм (особое внимание уделяется сен-симонизму и фурьеризму); кооперативы производителей и потребителей; будущее рабочего класса; образование; народонаселение; предприятие и формы предприятий, капитал, прибыль, процент, сбережения и инвестиции; технический прогресс; деньги и банковское дело, центральные банки, международный обмен, государственные бумажные деньги; кризисы; внешняя торговля; колонии, частная собственность, наследование; партнерство, компании, законодательство о банкротстве; рента, собственность на землю, право первородства при наследовании, крестьянская собственность, испольщина, наем батраков, рабство; «прогресс», «состояние зрелости» (стационарное состояние); государственная политика и государственный контроль; обоснование и пределы laissez-faire; государственные финансы, особенно налогообложение и государственный долг. Не думаю, что этот список свидетельствует об узости диапазона или оторванности от злободневных проблем. В особенности следует отметить, что все вопросы, интересовавшие последующие поколения, могли бы быть разложены по полочкам, названным Миллем, не нарушая его системы. Например, более поздние институционалисты могли бы разместить в нишах Милля весь дополнительный материал специфически институционального характера, не нарушив тем самым общий характер трактата: в его просторных складках было место всему, любой новый материал мог бы дополнить существующие пункты и не произвел бы никакой революции.

Дж. С. Милль расположил свой материал в пяти книгах: «Производство», «Распределение», «Обмен», «Влияние общественного развития на производство и распределение» и «О влиянии правительства». Последняя из них кроме государственных финансов содержит также и другие темы, но в основном соответствует пятой книге А. Смита. В самой короткой IV книге Милль сосредоточил все, что хотел сказать по поводу экономической эволюции, — удачное новшество в изложении материала. Заглавия первых трех книг наводят на мысль о влиянии структуры книги Сэя или, скорее, о не слишком удачной попытке усовершенствовать ее. Центральная теория ценности, которая по логике вещей должна была бы идти первой (и была первой в работах Рикардо и Маркса), представлена в книге III, как если бы она имела отношение только к «обращению» товаров, а производство и распределение могли быть поняты без нее. Это стоит отметить как свидетельство фундаментальной слабости «классической» системы. Я не обвиняю «классиков» в том, что они не почувствовали стержневого значения анализа ценности (выбора), который, если можно так выразиться, является специфически экономическим элементом экономического процесса. Однако есть доля правды и в высказывании профессора Найта, обвинявшего «классиков» в отсутствии «ясной или определенной концепции значения экономики как процесса максимизации отдачи от ценности» и в том, что они «не подходили к проблеме распределения как к проблеме оценки». 3-2 В связи с этим мы должны уточнить наше понимание главной заслуги Рикардо. Он и другие «классики», включая Милля, действительно продвинулись в освоении аналитического аппарата, способного объединить чисто экономические проблемы; но частично вследствие недостатков их теоретического фундамента они никогда полностью не осознали его возможностей. Они по-прежнему отделяли производство от распределения (Дж. С. Милль даже поставил себе это в заслугу), как будто они управлялись разными «законами». Первым на это указал Феррара, 3-3 а авторитет Сэя и Милля способствовал сохранению такого плана изложения материала еще на многие десятилетия. Нам не стоит тратить время на обсуждение его вариантов. Например, Рошер имел следующий план построения: производство, обращение, распределение, потребление, народонаселение, включив при этом кредит в раздел «Производство».

Пяти книгам предпосланы «Предварительные замечания», содержащие вместе с менее интересными вещами краткий очерк того, что нам следовало бы назвать эволюцией экономического общества, — это всеобщая экономическая история в двух словах. Это, конечно, само по себе неудивительно для книги, предназначенной для повторения того, что было сделано А. Смитом. Но трактовка факторов, которым Милль приписывал каузальную роль в формировании богатств общества или страны, значительно выше того, что, согласно традиции, мы должны от него ожидать. Среда, раса (качество человеческого материала в зависимости от расовых различий), классовая структура, обычаи и наклонности образуют все вместе красочную и, что важнее, весьма реалистичную картину. Здесь нет ни интеллектуалистских ни тем более утилитаристских заблуждений: «знание» рассматривается и как следствие, и как причина «состояния производства и распределения богатства», а объективным причинам придается большее значение, чем идеям или принципам. По мере того как столетие близилось к концу, такие предварительные очерки экономической истории, хотя, разумеется, не всегда равные по качеству, становились все популярнее. Работа Маршалла является вершинным достижением такого рода.