3. Теория международных ценностей

Мы уже рассматривали некоторые аспекты внешнеторговое политики периода, о котором идет речь (см. главы 2, 5). Ее денежный аспект будет рассмотрен в следующей главе. Здесь же мы коротко обсудим3-1 чисто теоретическую суть «классического» учения о внешней торговле, для которого Дж. С. Милль ввел выражение «теория международных ценностей». Нас интересуют главным образом два аспекта: вклад в анализ международной торговли, внесенный данной теорией в тот период, и соотношение этого вклада с изложенной выше теорией ценности во «внутренней торговле». Поскольку большинство авторов-«классиков» были горячими сторонниками свободы торговли, то их, несомненно, очень заботила возможность показать преимущества или «выгоды», получаемые страной от внешней торговли. Следовательно, многие их высказывания по данному вопросу имеют отношение к экономической теории благосостояния и являются в действительности их наиболее важным достижением в данной области. Однако в текущем параграфе это имеет второстепенную важность.

Что касается вклада в анализ международных экономических отношений (не забудьте, что в данный момент мы не учитываем денежный аспект3-2), стоит отметить три новшества: 1) отдельную теорию международных ценностей; 2) теорему сравнительных издержек; 3) теорию взаимного спроса. Первое новшество заключалось в возникновении отдельной теории международных ценностей как таковой. Это в каком-то смысле соответствовало старой традиции, поскольку еще писатели-меркантилисты рассматривали внешнюю торговлю как нечто по существу и по воздействию отличное от внутренней. Но для «классиков», не принимавших это проводимое меркантилистами различие, совершенно не было очевидным, что имелась какая-либо существенная разница с теоретической или даже практической точки зрения; а если таковая присутствовала, то у них не было ясного понимания, в чем она состояла. В действительности экономисты никогда не сходились во мнениях по данному вопросу. 3-3 Группа, в которой самым ярким светилом был Рикардо, избрала в качестве критерия отсутствие мобильности факторов производства, т. е. члены ее определяли внутреннюю торговлю как торговые связи отраслей промышленности или фирм, между которыми капитал и труд перемещаются беспрепятственно, обеспечивая таким образом в состоянии равновесия равные нормы дохода на капиталовложения и на труд одинаковой сложности, степени риска и т. д., — это было весьма важно для их теории внутренней торговли. Внешнюю торговлю они определяли как торговые связи отраслей промышленности и фирм, между которыми капитал и труд не могут свободно перемещаться в силу расстояния, 3-4 языкового барьера, различий между правовыми институтами, незнания условий жизни и деловых традиций. Это часто понималось неверно. «Классики», конечно, не могли не знать фактов международной миграции как труда, так и капитала, равно как и того, что эти факторы не были полностью «подвижными» в пределах одной страны. В целях удобства анализа они просто установили два крайних случая в качестве «идеальных типов», которые, хотя и не встречаются в реальной жизни в чистом виде, представляют собой важные элементы того, что имеет место в действительности. Другой вопрос, как возникающее вследствие этого отсутствие реализма влияет на практическую применимости данной схемы. Можно показать, что в той мере, в какой существует разница между подвижностью факторов во внутренней и международной торговле, теория, базирующаяся на данной схеме, сохраняет свою обоснованность. Кроме того, можно показать, что, в той же мере, в какой сокращается ее применимость в области международных экономических связей, теория международных ценностей становится более употребительной в области внутренней торговли, где преобладает ограниченная мобильность факторов. Кэрнс (Leading Principles. Part I. Ch. 3) концептуализировал это положение, введя термины «промышленная» и «торговая» конкуренция. Первый термин обозначает торговые связи с мобильностью факторов, а второй — торговые связи без мобильности факторов. Он также ввел концепцию «неконкурирующих групп» для обозначения групп работников (объединенных по месту жительства) или фирм, члены которых, как правило» не хотят или не могут перемещаться из одной в другую. Пользуясь данной терминологией, мы можем сказать, что в действительности наряду с общей теорией ценности «классики» развили теорию ценности для случая неконкурирующих групп или торговой конкуренции. Они сделали это, имея в виду в первую очередь ее применение к анализу международной торговли; но теоретическая характеристика их новой доктрины не ограничивает ее использование данной практической целью.

Вторым вкладом, как известно, была теорема сравнительных издержек. Как отмечал профессор Вайнер (Viner J. Studies in the Theory of International Trade. P. 440), А. Смит не пошел дальше утверждения, что в условиях свободной торговли все будет производиться там, где самые низкие издержки, включая расходы на транспортировку. Он также отметил, что некоторые более ранние авторы сформулировали более общее положение, согласно которому в условиях свободной торговли товары будут импортироваться, если такой способ их получения будет наиболее дешевым. Это включает случай, когда экспортируемые товары стоят дешевле, чем производство полученных в обмен импортируемых товаров у себя дома, и, таким образом, подразумевает теорему сравнительных издержек. 3-5 Я присоединяюсь к мнению Вайнера, высоко оценившего четкий вывод о том, что импорт выгоден даже в тех случаях, когда импортируемые товары могут быть произведены у себя дома с меньшими издержками, чем за рубежом. Эта заслуга принадлежит Торренсу (The Economists Refuted. 1808) и Рикардо. Первый дал название теореме, второй развил ее и победил в борьбе за ее признание. 3-6 Проще всего изложить ее, вновь обратившись к знаменитому примеру Рикардо. Возьмем для примера две страны: Англию и Португалию — и два товара: вино и сукно. Португалия, где эффективность производства обоих видов товаров выше, чем в Англии, может произвести определенное количество вина, использовав труд 80 рабочих, и определенное количество сукна, использовав труд 90 человек, в то время как в Англии производство тех же количеств вина и сукна требует труда 120 и 100 человек соответственно. В данных обстоятельствах Португалия будет успешно «специализироваться» на производстве вина и импортировать сукно, а Англия будет «специализироваться» на производстве сукна и ввозить вино — разумеется, при условии, что вино и сукно будут обмениваться в пропорции от одной единицы английского сукна за 9/8 единицы португальского вина до одной единицы английского сукна за 5/6 единицы португальского вина. В первом предельном случае все выгоды получает Англия, а Португалия не выигрывает и не теряет ничего; во втором случае все выгоды достаются Португалии, а Англия остается «при своих интересах». Любое промежуточное меновое соотношение послужит выгоде обеих стран, но если бы торговцы обеих стран действовали как монополисты, то меновое соотношение в указанных пределах было бы неопределенным. Рикардо и его непосредственные последователи не придали этому значения и с легкостью допустили, что выгода будет разделена пополам; это может как означать ошибку, так и свидетельствовать о простой небрежности.

Другие авторы, в том числе Торренс, понимали, что неопределенность условий торговли или меновых отношений могла быть устранена, по крайней мере в условиях совершенной конкуренции (или односторонней монополии), с помощью механизма «взаимного спроса». Я полагаю, что первым в печати этот термин использовал Торренс. Дж. С. Милль, превзойдя самого себя в благородстве, не только защищал Рикардо от любых обвинений в совершении ошибки, но также отказался от притязаний на авторство данной идеи, хотя в эссе, написанном в 1829-1830 гг.; но опубликованном только в 1844 г. (в: Some Unsettled Questions) он развил ее во всех основных моментах. Отсюда он взял главное содержание § 1-5 знаменитой главы 18 своих «Основ» (книга III), 3-7 которая фактически поставила на ноги теорию взаимного спроса, — третий вклад, внесенный в течение рассматриваемого периода в общий анализ международных экономических отношений.

Поскольку данная проблема была сложна и превышала технические возможности Дж. С. Милля, то он приступил к ее решению с помощью большого числа упрощающих допущений; некоторые из них он попытался переместить в §§ 6-9 своей главы. В частности, сначала он ограничил свои рассуждения случаем, рассматривающим только два товара и две страны, причем страны должны иметь сходные размеры и производственные мощности; действительно, именно в этом случае можно нагляднее всего продемонстрировать данный принцип. С целью определения точки в диапазоне, установленном сравнительными затратами, к которой будет стремиться меновое соотношение или условия торговли между двумя странами и двумя товарами, Милль еще раз вернулся к логически «предшествующему» (фундаментальному) закону предложения и спроса. Он отметил, что (при условии достаточно обширных допущений) равновесное меновое отношение может быть определено условием, согласно которому количество каждого из двух продуктов, приобретаемых импортирующей страной при данном меновом соотношении, должно быть равно количеству, предоставляемому при этом соотношении экспортирующей страной (уравнение международного спроса). 3-8 Предполагается, что если одна страна готова взять больше или меньше товара при данном меновом соотношении, чем другая страна готова предоставить, то конкуренция «покупателей» или «продавцов» скорректирует меновое соотношение до значения, отвечающего данному условию. 3-9 К чести Милля, следует отметить, что он видел, что это не исключит возможность нескольких равновесий3-10 и могут возникнуть щекотливые вопросы; однако мы не имеем возможности коснуться их здесь. Стоит также отметить, что он хорошо использовал созданный им аппарат. В частности, заслуживает упоминания его трактовка влияния технических усовершенствований в экспортных отраслях, которые не обязательно благоприятны для экспортирующей страны (см. § 5). Для дальнейшего освещения вопроса отсылаем читателя к широко известному трактату профессора фон Хаберлера. 3-11

Сразу же отметим, что в этой области Маршалл всего лишь отшлифовал и развил идеи Милля, создав на базе его концепции элегантную геометрическую модель (The Pure Theory of Foreign Trade. 1879), во многом прояснившую теорию. 3-12 Он хорошо понимал (см.: Memorials of Alfred Marshall/Ed. A. C. Pigou. 1925. P. 451), что его кривые «были настроены на определенный лад, указанный Миллем». Это относится даже к геометрическому аппарату: аргументация Милля читается как своего рода неуклюжая инструкция по выбору тех или иных кривых. Знаменитое новое изложение Эджуорта (Edgeworth. The Pure Theory of International Values//Economic Journal. 1894; reprint: Papers Relating to Political Economy. Vol. II) добавило много интересных деталей, но в основных положениях не пошло дальше Милля. Серьезные возражения возникли не раньше 1920-х гг., но даже тогда ведущие специалисты в данной области в основном разделяли учение Милля. Поскольку авторы-«классики», развивая теорию международных ценностей, имели в виду защиту свободной торговли — их главной практической цели, то они, естественно, были весьма заинтересованы в демонстрации «выгод», которые приносит стране международная торговля. Ранее мы уже отмечали искажения, вносимые вследствие этого в их аргументацию, и их тенденцию недооценивать возможности односторонней выгоды от протекционизма. Сейчас нас больше интересует, как они определяли эти выгоды, а также квантифицировали их. Конечно, на ранних стадиях обсуждения было совершенно достаточно сказать, что внешняя торговля позволит обеспечить нацию товарами, которые она не может производить совсем или может это делать только при более высоких издержках. Подкрепив последний аргумент принципом сравнительных издержек, Рикардо тем не менее, естественно, подчеркивал полученную в результате этого экономию в издержках на единицу продукции. Следует рассмотреть два аспекта данного вопроса. С одной стороны, это то же самое, что и подчеркивание роста количества продукции на единицу издержек. 3-13 Конечно, Рикардо признавал, что внешняя торговля не может увеличить общую сумму реальной ценности (в его понимании) в какой-либо стране, но «она будет очень сильно способствовать увеличению массы товаров, и следовательно количества жизненных удобств» (Начала. Глава 7; {Рикардо Д. Указ. соч. С. 112}). Здесь он останавливается в силу своего глубокого убеждения в невозможности измерить полезность (потребительную ценность). 3-14 И все же мы могли бы выразить смысл идеи Рикардо, сказав, что внешняя торговля увеличивает удовольствие на единицу реальной ценности (в его понимании). В любом случае именно до этих пор он дошел в области экономической теории благосостояния применительно к внешней торговле. Это дальше, чем принято думать. С другой стороны, внешняя торговля влияет на структуру рикардианской реальной ценности следующим образом: если, как это было в Англии, импорт в значительной степени состоит из продуктов питания и других предметов первой необходимости (таких, как ситец), широко потребляемых рабочим классом, тогда доля последнего в общей ценности упадет, а реальная ценность прибылей и норма прибыли возрастут. Излишне говорить, что в этом заключается основа аргументации Рикардо в пользу свободной торговли: внешняя торговля увеличивает «счастье человечества», улучшая аллокацию ресурсов и посредством «изобилия и дешевизны товаров» создавая «побудительные мотивы для сбережений и накопления капитала»; но при этом внешняя торговля не приводит к росту прибылей, за исключением временного, если только это не способствует сокращению рикардианской реальной ценности товаров, покупаемых на заработную плату, так же как в случае технологического совершенствования их производства.

Все, что можно найти по этому вопросу у Мальтуса, не противоречит теории Рикардо. Конечно, как отмечал профессор Вайнер (Viner J. Studies in the Theory of International Trade. P. 531), он мог бы сказать, что «сумма удовольствий» — это ненадежное понятие, поскольку внешняя торговля оказывает влияние на распределение доходов, причем, предположительно, в направлении, которое может оказаться неблагоприятным для лиц с небольшими доходами. Но он этого не сказал. В то время никто этого не говорил, за исключением некоторых политиков, выступающих от лица фермеров в полемике, посвященной английским Хлебным законам. Я, конечно, не утверждаю, что Рикардо или Милль удовлетворительным образом трактовали аспекты благосостояния, связанные с внешней торговлей. Объективно теория взаимного спроса Милля была шагом вперед, поскольку она прямее указывала на аспекты благосостояния (полезности). Но сам Милль не воспользовался предлагаемыми данным методом возможностями. Это предстояло сделать Маршаллу и Эджуорту, которые создали методы, правда устаревшие в наши дни, но в 1890-х гг. удовлетворявшие многих (см. ниже, часть IV, глава 7. Приложение). Они, в особенности Эджуорт, критиковали Милля за то, что он давал оценку выгоды от внешней торговли исходя исключительно из критерия меновой ценности (условий торговли). 3-15 Ввиду того, что Рикардо подчеркивал рост средств для получения удовольствий, данная критика вряд ли относится к нему. К Миллю она подходит больше, но не намного. Оба правильно понимали суть «выгод общества от торговли». Правильнее было бы сказать, что они вовсе не намеревались их измерять и остановились на том, что Кэрнс с сожалением назвал «неопределенным и неясным результатом» (Leading Principles. Р. 506 английского издания; в американском издании пагинация другая), чем утверждать, что они пытались дать их оценку исходя из условий торговли.

Теперь зададим следующий вопрос: как соотносились теории сравнительных издержек и взаимного спроса с общими теориями ценности, разработанными Рикардо и Миллем, или, если выразиться более обычным способом, какова зависимость между их теориями внешней и внутренней ценности?

Прежде всего, каково было соотношение между теориями сравнительных издержек и взаимного спроса? Благородство Милля затруднило очевидный ответ. Как явствует из его работы Essays on Some Unsettled Questions (1844. Essay 1: Of the Laws of Interchange between Nations), он представил свое уравнение взаимного спроса как скромное дополнение к принципу сравнительных издержек Рикардо, которое великий первооткрыватель за неимением времени не смог добавить сам. Большинство историков и критиков придерживались того же взгляда, хотя он совершенно ошибочен. Графики спроса и предложения, пересечение которых дает геометрическую картину уравнивания взаимного спроса, представляют подход, который Рикардо всегда отвергал, за исключением случаев временных колебаний и монополизированных товаров. Они вводят новый и более общий принцип, точно так же как в области теории денег общая теория валютных курсов не дополняет тезис о том, что в условиях международного золотого монометаллизма валютные курсы находятся между золотыми точками и в этом смысле «определяются» ими, а вытесняет этот тезис с ключевой позиции, которую он ранее занимал. Как общая теория свела теорему золотых точек к статусу одного из многих положений, относящихся к специальному случаю, так и теория взаимного спроса свела принцип сравнительных издержек к положению о частном аспекте торговли в условиях торговой конкуренции, которое сохраняет некоторое значение (поскольку оно позволяет эффективно бороться с превалирующими заблуждениями), но более не является основополагающим в теории международных ценностей. 3-16 Таким образом, обе теории и не дополняют друг друга, и не являются альтернативными теориями международных ценностей — они соотносятся между собой как частная теорема с общей теорией.

Теперь о том, что касается отношения концепций сравнительных издержек и взаимного спроса к общим теориям ценности их авторов. Что касается Рикардо, мы можем рассматривать принцип сравнительных издержек как исключение из закона ценности, основанного на количестве вложенного труда, поскольку в описанном им случае товары не обмениваются согласно данному закону. Это исключение тем серьезнее, что оно охватывает не только международные ценности, но также и внутренние во всех случаях, когда подвижность рабочей силы не является совершенной. В действительности вместе со всеми другими исключениями и оговорками, которые был вынужден внести Рикардо, это разрушает всю структуру его теории ценности. Но почти с тем же основанием мы можем интерпретировать принцип сравнительных издержек как ответвление трудовой теории ценности, с точки зрения которой Рикардо рассматривал проблему международной ценности и на основании которой он разработал технику своей аргументации. Высокие авторитеты (Улин, Мейсон) утверждали, что анализ международной ценности Рикардо испорчен его зависимостью от устаревшей теории ценности. Однако не следует забывать, что, как показал Хаберлер, принцип сравнительных издержек допускает возможность его формулировки в терминах альтернативных издержек. Совершенно иная зависимость существует между концепцией взаимного спроса Милля и его общей теорией ценности. Несмотря на противоположное впечатление, которое могло бы сложиться в результате использования Миллем фразеологии Рикардо, замутняющей его мысль, концепция взаимного спроса полностью независима от какой бы то ни было трудовой или даже основанной на реальных издержках теории ценности. Напротив, она идеально сочетается с общей теорией предложения и спроса Милля, которая благодаря введению понятия взаимного спроса успешно распространяется на случай международных ценностей. 3-17 Данный случай, дополняющий список всех других случаев, в которых теория ценности на основе производственных издержек неприменима, помогает, таким образом, укрепить и объединить теорию ценности, разработанную Миллем, и в то же время ослабляет соответствующую теорию Рикардо. Но механизм предложения и спроса, рассматриваемый как теория ценности (что, как нам известно, не соответствует действительности), стоит на полпути между теориями реальных издержек и предельной полезности. Следовательно, уравнение взаимного спроса Милля является еще одним шагом от первой теории ко второй. Именно по этой причине теория международных ценностей, представленная Миллем, сопротивлялась огню критики значительно лучше, чем остальная часть «классической» системы, устояла и осталась доминирующей доктриной до 1920-х гг.

Обсуждение критики, как справедливой, так и несправедливой, направленной и тогда, и позднее против принципа сравнительных издержек и уравнения взаимного спроса, было бы интересно само по себе и весьма показательно в отношении того, какие способности и аналитические возможности экономистов проявлялись в ходе различных дискуссий в разные периоды. Еще важнее то, что подобное обсуждение помогло бы читателю лучше понять теорию международных ценностей и ее возможности. Однако о подобном обсуждении в рамках этой книги не может быть и речи. К счастью, ссылка на работы Вайнера и Хаберлера с лихвой заполнит эту лакуну. 3-18 Я рекомендую тщательно изучить обе работы, а в заключение сделаю следующие два замечания.

Во-первых, те, кто изучает «классическую» литературу по вопросам международных ценностей, должны помнить, что имеют дело с грубо построенным фундаментом, а не с законченным сооружением. Например, ни Рикардо, ни Милль не могли рассматривать теорию, рассматривающую только два товара и две страны, как нечто большее, чем иллюстрацию к принципам (правда, Милль кратко рассмотрел случаи с тремя товарами и тремя странами — см.: Книга III. Глава 18, § 4), хотя они, конечно, считали задачу обобщения этой теории до n товаров и n стран более легкой, чем она была на самом деле. 3-19 То же самое относится к «классической» практике ограничения анализа случаем постоянных издержек; несомненно, следовало бы ввести в «классическую» теорию переменные, растущие и падающие издержки, но критик, который не может сам это сделать, должен, скорее, пенять на себя, а не на пионеров в данной области. Кроме того, классики не задавались вопросом о том, что станет с их теориями, если убрать из их допущений «свободную» конкуренцию и полное использование ресурсов. Однако можно показать, что монополистическая конкуренция и перманентное неполное использование ресурсов не нарушают обоснованности ни принципа сравнительных издержек, ни уравнения взаимного спроса, хотя и влияют на практические выводы, которые могут быть сделаны из теории. 3-20

Во-вторых, предъявляя «классикам» обвинение во многих ошибках и несоответствиях, которые, несомненно, искажают их анализ, мы никогда не должны упускать из виду, что многие из них могут быть устранены, не причинив большого вреда основным положениям, и что они вполне под стать ошибкам и несоответствиям, допускаемым их критиками. Приведем один пример: трактовку «классиками» вопроса о том, «в каких пропорциях... можно поделить выгоды от торговли между двумя странами». Уже в работе Essay (1829; опубл. — 1844) Милль объяснял, что эти пропорции могут изменяться в пределах, установленных сравнительными издержками, и даже рассматривал «крайний случай», когда «все выгоды получает одна сторона». Он, вероятно, недооценивал возможность возникновения таких случаев, например едва ли он рассматривал случай торговли между большой и значительно меньшей по своим размерам странами. В трактовке данного вопроса есть и другие моменты, подлежащие критике. Однако по сути он был прав, и корректировки, которые могут быть внесены в его трактовку, не затрагивают существенно его аргументацию. Впрочем, даже будь это не так, случай двух товаров, двух стран и постоянных издержек имел бы большое значение, поскольку эти условия могли быть автоматически устранены при любом более реалистичном представлении данной теории. Другим примером, связанным с предыдущим, является трактовка «классиками» вопроса о степени возможности специализации стран в той отрасли производства, в которой они обладают сравнительными преимуществами. Небрежность Рикардо, подкрепленная небрежностью его критиков, создала впечатление, будто он рассматривал только полную специализацию и считал ее идеальным случаем с теоретической и практической точки зрения. Но и при условии абсолютной справедливости этих высказываний они не имели бы большого значения. Полная специализация торгующих стран, если это физически возможно, т. е. если обе страны достаточно велики, действительно была бы правилом в случае принятия допущения Рикардо о постоянных издержках. Если убрать это допущение, что мы должны сделать в любом случае, отпадет и ошибочное утверждение. Что касается преимуществ полной специализации по сравнению с частичной специализацией или с полным отсутствием торговли, то Рикардо и Милль, безусловно, не рассмотрели данный вопрос надлежащим образом. По мнению критиков, можно легко показать, что для получения всех преимуществ от внешней торговли полная специализация необходима лишь в предельном случае, в то время как в общем случае частичная специализация может быть более «выгодной», а в других предельных случаях полная специализация может дать не лучшие результаты, чем полное отсутствие торговли. Однако поскольку торговля, не являющаяся «выгодной» в понимании Рикардо и Милля, не будет также и прибыльной, то требуемые корректировки не имеют большого значения. Скорее они завуалируют фундаментальную истину, чем ее подтвердят.

Не все слабые места «классического» анализа международных ценностей простительны. Даже концепция Милля относительно всех влияний внешней торговли на структуру ценностей в стране была весьма несовершенной; он, хотя и в меньшей степени, чем Рикардо, принимал их как заданные или, что не лучше, как саморегулирующиеся. Кроме того, примитивная техника и пристрастие к свободной торговле служат причиной почти полного пренебрежения теми случаями, где продуманные тарифы могли бы принести большую выгоду по крайней мере одной, а предположительно, всем торгующим странам. 3-21 Но в целом было бы скорее неверно, чем верно, сказать, что «классическая» теория международных ценностей когда-либо была опровергнута, 3-22 хотя, как уже было сказано ранее по другому поводу, были опровергнуты некоторые практические выводы, сделанные из нее авторами-«классиками». В целом «классическая» теория не соответствовала придаваемому ей значению «руководства в политике». И самое главное, она не доказывала «правильность свободной торговли».