5. Международный обмен и международное движение золота

Анализ денежных аспектов международных экономических связей в рассматриваемый период в той форме, какую ему придал Дж. С. Милль, оказался очень долговечным, и, хотя сейчас он находится под огнем критики, он все еще лежит в основе многих лучших трудов нашего времени. 5-1 Чтобы оценить этот анализ, мы должны иметь в виду следующие два факта.

Во-первых, «авторы-классики», не пренебрегая другими случаями, рассуждали главным образом в рамках неограниченного функционирования международного золотого стандарта. Тому было несколько причин, но одна из них заслуживает нашего особого внимания. Неограниченный международный золотой стандарт (обычно) поддерживает обменные курсы в пределах золотых точек и устанавливает «автоматическую» связь между уровнями цен внутри стран и процентными ставками. Современному общественному мнению не нравится этот автоматизм как по политическим, так и по экономическим соображениям: ему не нравятся оковы, в которые этот автоматизм заключает государственное руководство экономическим процессом, ему не нравится золото, этот гадкий мальчишка, который выпаливает неприятную правду. Но именно по этим причинам автоматизм нравился большинству экономистов рассматриваемого периода. Хотя и в теории, и на практике они шли на компромисс и допускали контроль со стороны центрального банка, автоматизм — излюбленный термин лорда Оверстона — был для них, не принадлежавших ни к националистам, ни к этатистам, нравственным и экономическим идеалом. Разумеется, уже одно это создает большие различия между их проблемами и нашими, и эта разница в точках зрения на практические вопросы непременно должна сказаться (хотя, возможно, в этом нет ничего хорошего) в чисто аналитической работе.

Во-вторых, «авторов-классиков» интересовала в основном торговля товарами. Хотя они и рассматривали международные ссуды, субсидии и контрибуции, центральными проблемами для них были денежные, связанные с торговлей товарами (плата за импорт и выручка от экспорта, приток и отток золота и связанные с ними изменения уровней цен, влияние притока и оттока золота на кредит и процентные ставки внутри страны), которым они придавали такое значение, что и все остальное трактовали с точки зрения проблем внешней торговли. Вследствие этого международные финансы не получили должного места в их анализе; ему подвергались лишь кредитные сделки, воплотившиеся в торговых векселях (включая, правда, финансовые векселя), которые непосредственно или опосредованно соответствовали товарным сделкам. Южноамериканские займы и акции горнодобывающих компаний, выпущенные в 1824 г. и преобладавшие в то время на лондонском денежном рынке, не оставили следов в господствовавшей теории. Нам представляется более естественным противоположный подход. Мы рассматриваем международные капитальные операции как главное явление, а торговлю товарами — как второстепенное, которое контролируется главным и объясняется им. Этого пункта достаточно, чтобы отделить современный анализ от того, что можно назвать внешнеторговой теорией международных финансов (или платежей по международным сделкам, или международных потоков золота).

Внешнеторговая теория международных финансов так же уязвима для критики, как и теория международных ценностей, — она слишком узка. 5-2 Следует также указать, что особые допущения делают ее непригодной для прямого практического применения. Но есть другого рода критика, которая пытается побить данную теорию на ее собственной территории и должна быть тотчас же упомянута, поскольку в последние двадцать лет она приобрела незаслуженную популярность. Внешнеторговая теория международных финансов подчеркивает уравновешивающую роль колебаний относительных цен. Виксель первый указал, что нарушения торговых связей могут быть и часто бывают урегулированы без изменений цен и без движения золота. Это, конечно, верно, и ни один «автор-классик», и менее всех Рикардо, не в силах это отрицать. Но если «классическая» теория все же подвергается критике на том основании, что она придавала совершенно не оправданный вес ценовому механизму и при этом упустила из виду другие уравновешивающие факторы, то в этом случае критика ошибочна, поскольку изменения цен такого типа, какой рассматривала «классическая» теория, подразумевают сдвиги кривых спроса, что в свою очередь влечет за собой, как мы вскоре увидим, изменения доходов. Кроме того, в системе, выбранной «классиками» для анализа, колебания цен действительно занимают ключевую позицию. Критики имеют право утверждать только то, что теория классиков несправедлива в отношении систем, где преобладают жесткие цены и перелив капиталов. И наконец, несколько авторов рассматриваемого периода открыто ввели в анализ факторы, которые отсутствовали в классической картине. 5-3

В-третьих, «классическая» теория международных финансов не была по своей сути нова. Торнтон, набросавший ее в общих чертах, ссылался (и одобрительно, и критично) на Локка, Юма и А. Смита, и анализ Юма, несомненно, послужил исходной точкой для работ того периода. Но Юм всего лишь четко сформулировал результат длительного развития, в ходе которого происходил медленный переход от трудов «меркантилистов» к доктрине «классиков». Учение Торнтона в той или иной степени преобладало среди большинства ведущих авторов рассматриваемого и последующего периодов — от Мальтуса, 5-4 через Тука до Дж. С. Милля и Кэрнса и, наконец, до Тауссига. В то же время от этого учения отошел Уитли и за ним последовал Рикардо. 5-5 Перейдем к рассмотрению предмета спора.

Мы начнем с состояния денежного равновесия между двумя странами. 5-6 Зная теорию международных ценностей и условие равновесия, выраженное уравнением взаимного спроса (которое, как известно, включает в себя принцип сравнительных издержек), мы легко поймем, что условие денежного равновесия, которое мы теперь должны добавить, состоит в том, что денежные требования, возникающие при совершении товарных сделок, взаимно погашаются; при наших допущениях это означает, что не должно быть никакого движения золота из одной страны в другую. Мы приступаем к исследованию свойств данного равновесия, допустив, что оно нарушено, и проанализировав меры адаптации, которые последуют. Во-первых, мы допустим нарушения в сфере денег: подобно Юму, мы предположим, что в одной из двух стран количество денежного золота у каждого владельца внезапно удвоилось. Не связывая себя с какой-либо строгой количественной теорией, мы можем утверждать, что в этой стране выраженные в золоте доходы и фонды, находящиеся в распоряжении фирм, а следовательно, и расходы, возрастут, что кривые спроса на все товары сдвинутся вверх, а следовательно, возрастут цены, выраженные в золоте; что экспорт снизится, а золото будет утекать за рубеж до тех пор, пока не будет восстановлено равновесие. Никто никогда этого не оспаривал, хотя высокая степень искусственности предполагаемого процесса могла бы дать простор для придирок. 5-7 Во-вторых, вместо того чтобы допускать рост количества золота в одной из двух стран, допустим, что в ней уменьшилось количество товаров, например вследствие плохого урожая. Читатель вначале подумает, что поскольку возрастет необходимость импорта продуктов питания, установится неблагоприятный торговый баланс, а следовательно, начнется экспорт золота, в результате чего произойдет временная адаптация. 5-8 Но, поразмыслив, он поймет, что это не совсем верно и является не обобщением аргументации Юма, а наоборот, отклонением от нее. Сам по себе плохой урожай не вызывает неблагоприятного торгового баланса. Потребности людей могут быть сокращены. Поскольку необходимость в импорте продуктов питания является неотложной, импорт других товаров может быть урезан. Иными словами, жители страны, пострадавшей от плохого урожая, стали на время беднее, чем раньше, и должны привести свое потребление и инвестиции в соответствие с более низким уровнем реального дохода. Но на этом более низком уровне торговый баланс может быть, а при отсутствии денег и кредита должен быть в равновесии, как и раньше. На самом деле при условии корректных рассуждений по аналогии с аргументом Юма мы все же получим пассивный торговый баланс, только это будет скорее следствие, чем причина экспорта золота. Поскольку плохой урожай не привел к снижению количества золота и поскольку мы можем допустить, что доходы и расходы в денежном выражении тоже не снизились, но при этом продается меньше товаров, цены вырастут, т. е. золото, выраженное в товарах, станет дешевле или, как мы можем сказать, относительно предыдущего уровня цен золото станет избыточным. Это приводит к урезанию экспорта и благоприятствует импорту товаров, за исключением золота, точно так же, как если бы возросли доходы, расходы и количество золота, а объем производства остался неизменным. 5-9 Таким образом, мы свели нарушение в сфере товаров к нарушению в денежной сфере.

Торнтон, начавший свое исследование природы денежного равновесия в международной торговле со случая плохого урожая (Thornton. Paper Credit. P. 143), по-видимому, рассуждал в том направлении, спорность которого мы только что показали. Правда, в других местах (см., например: Ibid. P. 244, 247) его аргументация показывает, что он понял то, о чем я сейчас говорю. Но он сделал это так нечетко и так неуверенно, что Уитли, а позднее Рикардо были правы, утверждая, что факторы, воздействующие на ценность или покупательную силу золота, — это одно, а воздействие самой ценности и покупательной силы золота — это совсем другое. Но они так неловко отстаивали свои взгляды, что их современникам, а также авторам более позднего времени осталось только гадать, была ли у них вообще какая-либо точка зрения. 5-10 Была она или нет? Проявляем ли мы нечто большее, чем мелочный педантизм, усматривая причину оттока золота в том, что оно является «самым дешевым экспортным товаром», а не в плохом урожае, который превратил золото в «самый дешевый экспортный товар»? Вместо ответа я просто укажу на факт значительной важности как для истории экономического анализа, так и для истории развития экономической мысли. Для банкиров или авторов, ставящих себя в положение отдельного банкира, естественно говорить, что независимо от их собственного поведения банки не могут расширять кредит сверх установленных для них пределов. Не менее естественно для банкиров и для тех, кто изучает проблемы отдельного банка, начать с очевидного факта, что отток и приток золота являются результатом неблагоприятного или благоприятного внешнеторгового обмена, который, в свою очередь, является результатом спроса и предложения заявок на иностранные бумаги. За исключением качества отдельной бумаги, кажется, что факторы, стоящие за спросом и предложением, — это все, что необходимо проанализировать банкиру с целью постановки диагноза и прогнозирования; к ним относятся политические факторы, экономическая конъюнктура, урожаи и т. д.; именно на эту точку зрения встал Гошен, когда писал свою знаменитую работу Theory of Foreign Exchanges (1861). 5-11 Поскольку спрос на иностранные ценные бумаги и их предложение отражают текущий (и перспективный) платежный баланс страны, мы можем назвать это «теорией международного обмена, основанной на концепции платежных балансов». Могут пройти несколько спокойных десятилетий, прежде чем кто-либо заметит, что в данной теории чего-то не хватает. Но если люди продолжают применять ее в условиях резких нарушений, то становится очевидным наличие еще одного фактора, не сводимого к тем, которые мы можем выявить при анализе отдельных статей платежных балансов. Речь идет о ценности (покупательной силе) денежных единиц, в которых выражены платежные балансы. Мы можем назвать изменения ценности денежной единицы какой-либо страны по отношению к ценности денежных единиц других стран «относительной инфляцией» и говорить, в соответствии с этим, об «инфляционной теории международного обмена». Мы вернемся к данной теме в главе 8 части IV, сейчас я хочу лишь указать, что первые орудийные залпы продолжительной битвы между этими двумя теориями (хотя ясно, что они не могут считаться альтернативными объяснениями) были слышны уже в полемике между Торнтоном и Уитли—Рикардо; последние утверждали, что, когда в какой-либо стране золото становится «избыточным» или «самым дешевым экспортным товаром», данная страна испытывает «относительную золотую инфляцию». Таким образом, Уитли и Рикардо действительно имели точку зрения, причем такую, которая есть нечто больше, чем простое резонерство, хотя в том, что касается их нападок на Торнтона, они, пожалуй, были не правы, поскольку нельзя сказать, что острый ум Торнтона допускал серьезные ошибки в аргументации, касающейся платежного баланса.

Если страны находятся в монетарном равновесии по отношению друг к другу, то, как было указано выше, золото распределяется между ними таким образом, что становится невыгодным перемещать какую-либо его часть из одной страны в другую. Мы можем выразить эту мысль, сказав, что покупательная сила золота находится на уровне международного паритета или, если смотреть на это с точки зрения инфляционной теории иностранной валюты, этот паритет и его колебания являются (непосредственно) определяющими факторами на рынке иностранной валюты. Эта теория паритета покупательной способности или какая-либо ее рудиментарная форма уходит своими корнями глубоко в прошлое и, как мы уже видели, может быть приписана Малину. Во время Первой мировой войны особую формулировку этой теории стали связывать с именем Касселя. Но основной принцип теории следует приписать Уитли и Рикардо, 5-12 в чьих работах он встречается (как потом и в работе Касселя) в характерном сочетании со строгой (и достаточно примитивной) версией количественной теории. 5-13

Рассуждения «классиков» о притоке и оттоке золота и валютных курсах могут быть без труда распространены на рассуждения о неразменных бумажных деньгах. 5-14 Труднее применить их к случаям займов, субсидий и абсентеизма5-15 — стандартной теме экономической теории того периода. Конечно, только что описанное расхождение во взглядах переносится и на дискуссию, касающуюся этих случаев. Но это не единственная проблема. Все эти случаи, и особенно внешние займы, вызывают вопросы, которые не могут быть удовлетворительно истолкованы с помощью схемы, выведенной применительно к случаю чудесного прироста количества золота в одной стране или неурожая; кроме всего прочего, эффект дохода начинает играть качественно иную, а процент — решающую роль. Естественно, результаты таких исследований были неудовлетворительными. Тем не менее современные критики-ради-критики часто ошибаются, не уделяя достаточно внимания особым условиям сделок, рассматриваемых отдельными авторами, и последовательности событий, определяемой этими условиями. Возьмем принадлежащую Дж. С. Миллю знаменитую трактовку односторонних политических выплат (скажем, ежегодной контрибуции), послужившую отправной точкой дискуссии и вызвавшую обильную критику при обсуждении германских репараций после 1920г. (Principles. Book III. Ch. 21, §4). Трактовка Милля коротка и сверхупрощена, но по сути верна в отношении одного из рассматриваемых случаев, а именно того, где получатель настаивает на получении годовых денежных сумм, первую из которых страна-должник не может выплатить иначе, как собрав ее из карманов своих граждан. В данном случае перемещение золота не является результатом действия автоматических механизмов, а задается начальными условиями проблемы. В таких условиях падения цен в стране-плательщике вряд ли удастся избежать. Это приведет к росту экспорта и снижению импорта и должно вызвать возврат золота в страну, но в том виде, как Милль построил этот пример, притязания страны-плательщика на это золото будут поглощены требованиями страны-получателя выплатить следующий взнос годовой контрибуции, таким образом запасы золота, доходы, расходы и цены в стране-плательщике падают, а ее избыточный экспорт сохраняется. Несомненно, можно дать пример другой ситуации, где совсем не будет ни переливов золота, ни колебаний цен, а будут только изменения доходов и товарных потоков. Оба примера служат иллюстрацией важного, с точки зрения классиков, положения, заключающегося в том, что истинным уравновешивающим фактором является движение товаров. И ни один из этих случаев нельзя считать достаточно реалистичным.