1. Временные границы

Данный раздел призван осветить историю анализа примерно с 1870 по 1914 г. Поясняя выбор первой даты, я сошлюсь на следующие факты: мало кто из экономистов станет отрицать, что именно около 1870 г. новый интерес к социальным реформам, новый дух «историзма» и новые достижения в экономической теории начали активно заявлять о себе; именно в это время появились расхождения с традицией настолько отчетливые, насколько вообще это можно ожидать в том, что всегда считалось принципиально непрерывным процессом. Оправданием выбора второй даты является тезис о том, что первая мировая война была достаточно мощным внешним фактором, чтобы ее начало могло считаться переломным пунктом. Правда, тенденции, которые должны были положить конец данной эпохе в истории экономического анализа и открыть следующую, были ясно заметны и прежде, а для того чтобы они стали главенствующими, потребовалось еще десятилетие или около того.

Все изложенные аргументы следует принимать с оговорками, которые приложимы к любой попытке периодизации, в частности с теми, которые мы сочли необходимыми, обосновывая нашу концепцию предыдущего периода. Многие люди и произведения были «на коне» на протяжении обоих периодов, а стало быть, не могут быть отнесены к какому-либо из оных без известной произвольности; было также множество пересечений во взглядах, позициях и методах. Отчасти по этой причине некоторые мыслители и произведения, хронологически принадлежащие либо к предшествующему, либо к последующему периоду, рассматриваются в данном разделе. Есть, однако, и другой повод обращаться (иногда весьма подробно) к тенденциям современного периода и доводить наше повествование о некоторых предметах до сегодняшнего дня (1949 г.): современные течения будут лишь бегло рассмотрены в части V, поэтому представляется желательным использовать возникающие возможности, дабы показать, хотя бы в нескольких важных пунктах, как современная наука перекликается с наукой 1870-1914 гг. — насколько прочно то, что мы сами возводим, покоится на заложенном предшественниками фундаменте.

Тем не менее все оговорки, необходимые для того, чтобы периодизация не вводила в заблуждение и не становилась явной бессмыслицей, не должны затмевать тот факт, что период, который мы намереваемся обсудить, действительно является единым целым, которое должно распознаваться независимо от требований удобства изложения. Расхождения с традицией около 1870 г. казались таковыми мыслителям, чьи имена ассоциируются с ними: упомянутые расхождения выглядели для этих людей более сильными и важными, чем для историка, но это не дает оснований считать их всецело воображаемыми. За упомянутыми «революциями» последовали два десятилетия борьбы и более или менее горячих дискуссий. Последние в свою очередь породили (в 1890-х гг.) типичную в нашем понимании классическую ситуацию, принадлежащие которой ведущие работы демонстрировали господство монументальных форм и внушали ощущение покоя. И то и другое создавало у поверхностного наблюдателя впечатление законченности, подобной законченности греческого храма, простирающего свои совершенные линии на фоне ясного неба. Но примерно в последнее десятилетие перед первой мировой войной даже поверхностный наблюдатель должен был заметить признаки упадка, новых прорывов на горизонте, революций, еще не вылившихся в новую классическую ситуацию.