1. Экономическая наука и социология

После всего сказанного в предыдущей главе о важности исторических наук, а также статистики для экономического анализа, 1-1 я думаю, не вызывает сомнений, что мы должны поддерживать некую связь с упомянутыми отраслями знания. В книге связь эта будет фрагментарной, но отнюдь не потому, что более систематическое исследование нежелательно, а только лишь в силу недостатка места и ограниченности моих знаний. Однако дело не в препятствиях — такое расширение исследования, будь оно возможно, утопило бы наше повествование в безбрежном океане фактов.

Аналогично не нуждается в доказательствах недопустимость игнорирования развития социологии. Этот термин мы употребляем в узком смысле как единую (хотя и далеко не однородную) науку, изучающую такие социальные явления и образования, как общество, группы, классы, отношения между группами, лидерство и т. д. Мы будем пользоваться им постоянно, в том числе и применительно к развитию этой науки за столетия до появления самого термина. В более широком смысле социология обозначает всю совокупность взаимопереплетающихся и некоординированных общественных наук, среди которых — наша экономическая наука, юриспруденция, политология, экология, описательная этика и эстетика (в значении социологии типов нравственного поведения и социологии искусства). Ниже, в сноске, приведен взятый из юриспруденции пример таких типов взаимоотношений наук, благодаря которым достижения в этой и других областях касаются также и истории экономического анализа. 1-2

Важность связей между социологией и экономической наукой мы признали, выделив «фундаментальную область анализа» под названием «экономическая социология» — область, в которой ни экономисты, ни социологи не могут сделать и шага, не наступив друг другу на ноги. Однако, во-первых, в реальности сотрудничество между двумя группами исследователей никогда не было особенно тесным и плодотворным. Во-вторых, сомнительно, что обе науки много выиграли бы от более тесного сотрудничества. Что касается первого пункта, следует отметить, что начиная с XVIII в. экономическая наука и социология расходились все дальше друг от друга, так что в наше время средний экономист и средний социолог совершенно безразличны друг к другу и предпочитают пользоваться соответственно примитивной социологией и примитивной экономической наукой собственного производства, вместо того чтобы применить научные результаты, полученные соседом, причем ситуация усугубляется взаимной перебранкой.

Что касается второго пункта, я отнюдь не уверен в благотворности более тесного сотрудничества, шумно одобряемого дилетантами. Оно вряд ли способно принести «чистую» выгоду, поскольку влечет за собой утрату преимуществ узкой специализации. Это справедливо даже для обособившихся подотраслей экономической науки и социологии в широком смысле слова. Как заметил один выдающийся экономист, «перекрестное опыление» легко может привести к «перекрестной стерилизации». Все это, однако, вовсе не отрицает необходимости хотя бы фрагментарно следить за развитием «соседних наук».