2. Свободная торговля и международные отношения

Английские защитники свободной торговли претендовали на универсальную применимость их аргументации. По их мнению, свободная торговля была абсолютной мудростью на все времена и для всех стран; тот, кто отказывался соглашаться с этим, был или дураком, или мошенником, или тем и другим. Но, как уже не раз указывалось, особое историческое положение Англии, в котором политика свободной торговли была явно полезна, сыграло, очевидно, большую роль в деле ее приобщения к этой политике, чем элемент универсальной истины, содержащийся в аргументации ее сторонников. Некоторую роль могла также сыграть надежда, что пример Англии заставит и другие народы приобщиться к свободной торговле. Однако решающие факторы и аргументы совершенно не зависели от подобной надежды.

В 1840 г. превосходство английской промышленности в обозримом будущем было неоспоримо. Дешевизна сырья и продуктов питания могла бы только упрочить его. Это не было заблуждением: страна была так удовлетворена тем, что приняла за результат этой политики, что всякая ее критика фактически прекратилась до наступления депрессии 1880-х гг. Даже надежда на то, что другие страны последуют примеру Англии, в течение нескольких десятилетий не признавалась иллюзорной. Хотя Англия оставалась единственной великой державой, принявшей свободную торговлю, все другие страны в разные периоды времени и в разной степени также проявляли тенденцию к ее внедрению. Так Пруссия, а затем Германская империя продвигались от Прусского тарифа 1818 г. к договорам Каприви 1891-1894 гг. в направлении, приблизительно соответствующем принципам свободной торговли. 2-1 Англо-французский договор I860 г. (договор Кобдена—Шевалье) символизировал важный, хотя и краткий, перерыв в традиционно протекционистской политике Франции. Следует отметить, что на Европейском континенте политика свободной или почти свободной торговли никогда так сильно не поддерживалась общественным мнением, как в Англии, — она либо навязывалась чиновниками, как в Германии, либо правителями, — такими как Наполеон III, — сторонниками либеральной доктрины в этих вопросах. Те экономисты, которые, как большинство французов, были сторонниками свободной торговли, не находили широкой поддержки в обществе. В Соединенных Штатах свободная торговля также никогда не пользовалась популярностью, разве что у экономистов, да и то не у всех. Разумеется, это вполне объясняется различными условиями в разных странах и дает нам возможность более благоприятно толковать взгляды экономистов-протекционистов этих стран, чем это делали ярые фритредеры. Здесь нет необходимости пересказывать драматическую историю обращения Англии к политике свободной торговли. Однако двумя аспектами этой истории мы не вправе пренебречь.

Во-первых, заслуга в одобрении политики свободной торговли парламентом полностью принадлежит консервативной партии. Первые реальные шаги в направлении свободной торговли были предприняты накануне Французской революции лордом Шелберном и Питтом-младшим. Дальнейшие шаги в этом направлении были возобновлены в 1820-е гг. Хаскиссоном. Политика свободной торговли, включая наиболее трудный вопрос отмены пошлин на ввоз зерна, в основном проводилась консервативным правительством сэра Роберта Пиля. Хотя его кабинет и партия сели на мель, все же остается правдой, что правительство, по большей части состоявшее из землевладельцев, придерживалось политики, явно направленной против экономических интересов собственного класса, а также наиболее тесно связанного с ними класса фермеров. Интерпретируйте сказанное как угодно, но не забудьте поразмышлять над этим интереснейшим феноменом политической социологии. Промышленники и торговцы, нагнетавшие пар в машину политики свободной торговли, — это другое дело. Следует упомянуть петицию торговцев 1820г., поскольку она была составлена одним из ведущих ученых-экономистов того времени — Томасом Туком. И это наша единственная возможность упомянуть в истории экономического анализа обоих героев Лиги против хлебного закона: Ричарда Кобдена и Джона Брайта. 2-2

Во-вторых, политика свободной торговли означает нечто значительно большее, чем особый способ решения вопросов внешней торговли. В действительности можно сказать, что это наименее важный вопрос — человек может быть фритредером, даже если на него не производят сильного впечатления чисто экономические аргументы в пользу свободной торговли как таковой. Легко увидеть, и до некоторой степени мы в этом сейчас убедимся, что политика свободной торговли соотносится с другими видами экономической политики так, что как по политическим, так и по экономическим соображениям эти другие виды политики трудно проводить без политики свободной торговли и наоборот. Другими словами, свободная торговля — это всего лишь элемент всеобъемлющей системы экономической политики, и ее нельзя обсуждать отдельно от других элементов. Но это еще не все. Действительно важно указать, что система экономической политики обусловливает (и сама в свою очередь испытывает обратное влияние) нечто еще более широкое, а именно общую политическую и нравственную позицию, или видение, которое проявляется во всех областях общенациональной и международной жизни и может быть связано с утилитаризмом. 2-3 Эта позиция, которую ее враги стали называть «манчестеризмом», в действительности была позицией Кобдена и Брайта. Среди многих ее проявлений для нас особенно важны колониальная и внешняя политика. Колонии обычно приобретались с единственной целью их подчинения и эксплуатации в интересах метрополии и недопущения подобных действий со стороны других государств. С точки зрения манчестерской школы, отсутствуют даже экономические аргументы в пользу осуществления этих действий, не говоря уже о политических. Подобно другим странам, колонии "уптептвуют сами по себе; они должны иметь самостоятельное управление и не обязаны предоставлять метрополии какие-либо особые торговые преимущества (обратное также справедливо). Все это не осталось только в области философии или агитации. Были предприняты некоторые практические шаги на пути к указанной цели. Английская политика по отношению к Канаде, представленная в отчете лорда Дурхэма, в то время была наиболее важным таким шагом. 2-4 Разумеется, от этого курса было много отступлений.

Международную политику как в период Священного Союза, так и позднее нельзя проанализировать кратко. Однако что касается Англии, можно отметить несколько фактов, которые, хотя вряд ли представляют собой преобладающую практику, все же указывают на существование тенденции, согласующейся с растущим значением свободной торговли. Наиболее важным из этих фактов являлась деятельность второй администрации Пиля, отменившей хлебные законы: ее здравое и ответственное управление иностранными делами и отказ видеть интересы Англии во всем, что случается на земле, были важным знамением времени. Другим важным фактом является принятие принципа (Каннинг) поддержки народов, «сражающихся за правое дело своего освобождения», или, с некоторыми оговорками в отношении Германии, поддержки народов, борющихся за национальное единство. В то время слово «национализм» еще не имело дополнительного значения, приобретенного им впоследствии, и национализм был союзником, а не врагом буржуазного либерализма или чего-то стоящего левее его (Мадзини). Кроме того, несмотря на то что ланный период ознаменовался многочисленными войнами, целый ряд их был предотвращен благодаря новой позиции, примером которой служат отношения между Англией и США во время гражданской войны. Самое важное, что критике подвергались попытки возбудить дух агрессии или подозрительности и посеять семена войны, которые, конечно, предпринимались в течение всего периода. В качестве примера приведу весьма характерную борьбу Кобдена за лучшее взаимопонимание с Францией и его не менее примечательную борьбу с Уркартом. 2-5 В парламенте Гладстон стал (и остался) самым ярким выразителем новой позиции и украсил ее всем великолепием своей риторики. 2-6