1. Авторы, опередившие свое время

Мы указали на относительную зрелость, достигнутую экономической наукой в течение обозреваемого периода. А ее относительную незрелость можно было бы измерить количеством важных достижений, исключительная самобытность которых была признана позднее по причине полной или почти полной неспособности экономистов-современников сделать это. Так произошло в случае с Курно и другими авторами, особенно Дюпюи, Госсеном и Ллойдом, открывшим принцип предельной полезности. Мы перенесем рассмотрение их работ в часть IV, а в данный момент только отметим печальные последствия такого пренебрежения: оно указывает на недостаток чутья и чисто научного интереса среди экономистов данного периода и во многом объясняет, почему экономическая наука в это время не продвигалась быстрее. 1-1 Кроме того, были другие достижения, судьба которых сложилась немного удачнее, но которые тоже оказались выше своего времени в том смысле, что им не удалось привлечь к себе должное внимание и оказать влияние, которое мы сочли бы адекватным в свете нашего ретроспективного взгляда. Из такого рода достижений наибольшего внимания заслуживают работы, развивавшие принцип предельной производительности. Поскольку многие лидеры того времени двигались по этой орбите, 1-2 мы немедленно засвидетельствуем почтение двум особенно значительным авторам, одними из первых выразившим этот принцип: Лонгфилду и Тюнену. Добавлю к этому некоторые сведения еще об одном из тех людей, чьи работы опередили свое время, — о Джоне Рэ.

Маунтифорт Лонгфилд (1802-1884), юрист по образованию, был первым, кто занял кафедру политической экономии, основанную архиепископом Уэйтли, в Тринити-колледже в Дублине. Он писал про Закон о бедных и на другие темы, но нам нужно отметить только одну его публикацию — Lectures on Political Economy (эти лекции были прочитаны в 1833г., опубликованы в 1834г. и переизданы в 1931 г. в серии London School Reprint). Любой, кто соблаговолит заглянуть в эту книгу, вскоре поймет, почему, несмотря на достоинства как самой темы, так и способа ее изложения, она не была замечена, и ее автора наряду с другими пришлось возвращать из небытия профессору Селигмену, о чем он написал в справедливо ставшей известной статье «О некоторых забытых британских экономистах» (Seligman. On Some Neglected British Economists//Economic Journal. 1903), 1-3 за которую к нему испытывают вполне заслуженную благодарность все изучающие историю экономической науки. Но это забвение легко понять, если мы отдадим себе отчет в том, что обычно оказывает влияние на мнение профессионалов и что обычно ищут историки экономической науки: с одной стороны, взгляды автора на практические проблемы своего времени, а с другой — степень его владения принятыми в то время теоретическими инструментами. Новые идеи не будут поняты, если их не разрабатывать самым тщательным образом, не защищать и не «проталкивать». Случай Лонгфилда служит отличной иллюстрацией важного вопроса, «что, как и почему оказывает влияние», поскольку Лонгфилду удалось поддерживать связь с учением Рикардо (он дал рикардианцам полную возможность прийти к более совершенному анализу мягко, без резких поворотов) и поскольку он нашел последователей. Он действительно основал местную «школу» (см. об этом: Black D.R. Trinity College, Dublin and Theory of Value, 1832-1863//Economica. 1945). Его преемник на кафедре Уэйтли Айзек Батт (Butt Isaac. Rent, Profits and Labour. 1838) был его преданным учеником и (справедливо, как я считаю, если рассматривать только чистую теорию) поставил своего учителя на один уровень с А. Смитом.

Можно кратко охарактеризовать заслуги Лонгфилда, сказав, что он пересмотрел всю экономическую теорию и представил систему, которая бы неплохо выглядела в 1890 г. Кроме всего прочего, его аргументация против трудовой теории ценности — одна из лучших, когда-либо высказанных. Однако мы должны ограничиться рассмотрением двух его оригинальных достижений. Он был одним из тех, кто предвосхитил основные принципы теории Бёма-Баверка, сделав стержнем своего анализа капитала «окольный» процесс производства. Он представил достаточно полную и корректную теорию распределения, основанную не только на принципе предельных издержек, но и на принципе предельной производительности. Иными словами, он объяснил и «прибыль» (доход от физического капитала), и заработную плату через вклад в общий продукт в результате добавления к комбинации производственных благ последнего элемента капитала (орудий) или труда. По крайней мере, так интерпретировать его работу было бы справедливо, хотя при детальном рассмотрении в адрес его аргументации можно сделать множество критических замечаний (например, он, как и многие авторы даже после 1900 г., не делал ясного различия между последним добавленным рабочим и наименее производительным рабочим). Эту работу все еще стоит прочитать, поскольку на ее примере хорошо видны операции, с помощью которых экономисты прокладывали пути к использованию общего принципа предельного анализа. Но мы не можем больше останавливаться на этом вопросе.

Иоганн Генрих фон Тюнен (1783-1850), человек, о котором А. Маршалл говорил как «о самом любимом из своих учителей» (Memorials of Alfred Marshall. 1925. P. 360), для своего времени был фигурой намного менее значимой, чем Рикардо, но это объясняется блестящими политическими выступлениями последнего. Если оценивать обоих ученых исключительно по степени одаренности в чисто теоретическом плане, проявившейся в их работах, то, по моему мнению, следует поставить Тюнена выше Рикардо или даже выше любого экономиста того периода, сделав, возможно, исключение для Курно. Он был юнкером из северной Германии и занимался типичным для северогерманского юнкерства (мелкопоместного дворянства) делом: бблыпую часть своей жизни (по окончании обучения в сельскохозяйственной школе и после двух семестров в Гёттингенском университете) он обрабатывал скудную землю своего средних размеров поместья, доходов от которого хватало только на то, чтобы свести концы с концами и, жертвуя всем прочим, иметь средства на удовлетворение своих интеллектуальных интересов в зимнее время. Этот фермер был прирожденным мыслителем, совершенно не способным наблюдать за работниками, вспахивающими его землю, без того, чтобы не выработать чистую теорию данного процесса. Его разум с ранних лет стремился к широким обобщениям, но прежде всего он был агротехником, воспитанным на идеях Таера, и экономистом-аграрником. В этом качестве Тюнен пользовался признанием в собственной стране. Позднее он получил более широкое, но несколько своеобразное признание. Например, Рошер рассматривал работу Тюнена как одну из наиболее важных из написанных в Германии в области строгой экономической теории. Однако он совершенно не понял ее подлинного значения. Обозреватели давали благоприятные отзывы, однако никто из них не понял его работы, за исключением части, указанной ниже в пункте (III). В остальном Тюнен в отличие от Курно так никогда и не был оценен по достоинству, поскольку, несмотря на то что его цитировали, теория распределения, основанная на предельной производительности, была позднее независимо от работы Тюнена открыта заново, а его идеи были до конца поняты лишь в то время, когда читателя могли поразить только их недостатки. Первый том его Der isolierte Staat in Beziehung auf Landwirthschaft und Nationalokonomie вышел в свет в 1826 г. (Изолированное государство в сельскохозяйственных и национально-экономическом аспектах, 2-е изд. — 1842); первая часть второго тома была опубликована в 1850 г. Остальная часть второго тома и третий том были изданы Г. Шумахером в 1863 г. на основании незавершенных рукописей, которые, однако, находились в высокой степени готовности. Имеется новое издание с введением Генриха Вентига в Sammlung sozialwissenschaftlicher Meister (1910. Vol. XIII). В третьем томе содержатся «Принципы определения земельной ренты, оптимального периода севооборота и цен на хвойный лес разных возрастов» [Это дословный перевод с немецкого на английский, сделанный И. А. Шумпетером.] Стандартная биография также написана Шумахером (1868), но читатель может найти соответствующие данные в статье профессора Э. Шнайдера Johann Heinrich von Thiinen, помещенной в журнале Econometrica за январь 1934 г.

Вклад Тюнена в науку можно подытожить следующим образом. I) Он был первым, кто использовал дифференциальное исчисление как форму экономического рассуждения. II) Он вывел свои обобщения или некоторые из них из цифровых данных, потратив десять лет упорного труда (1810-1820) на составление подробной схемы бухгалтерских расчетов для своей фермы, с тем чтобы ответить на свои вопросы на основе фактов. Эта уникальная работа, предпринятая как теоретическое исследование, сделала Тюнена одним из святых — покровителей эконометрии. Никто ни до, ни после Тюнена не понял так глубоко истинную связь между «теорией» и «фактами». III) Несмотря на стремление строго придерживаться фактов, этот человек умел в то же время строить искусные и плодотворные гипотетические схемы. Пиком его достижений в этом искусстве является концепция изолированной области в виде круга с землей одинакового плодородия, где нет никаких препятствий для транспорта или специальных видов транспорта, связывающего эту область с «городом» (единственным источником спроса на сельскохозяйственную продукцию), находящимся в центре области. При данном техническом уровне, транспортных издержках и относительных ценах на продукцию и факторы производства он вывел оптимальные зоны (которые при указанных допущениях должны были иметь форму кольца) для различных видов сельскохозяйственного производства, включая молочное хозяйство, лесное хозяйство и охоту. Его теория ренты, которая в некоторых отношениях выше соответствующей теории Рикардо, возникла как побочный продукт. Хотя многие возражали против такой смелой абстракции, именно эта часть его работы была понята и признана современниками. Для нас важно понять ее блестящую самобытность. Рикардо или Маркс (или любой другой из теоретиков того периода, занимающих в иерархии читателя почетное место) работали над проблемами, приходящими извне, с помощью аналитических инструментов, выкованных ранее. Только Тюнен работал с бесформенной глиной фактов и мнений. Он не перестраивал, а строил, не опираясь при этом на экономическую литературу, как современную, так и более ранних периодов. IV) В том же смысле можно сказать, что он был вторым (первым был Курно, по крайней мере исходя из даты публикации), кто ясно представил общую взаимозависимость всех экономических величин и необходимость выражения этого космоса с помощью системы уравнений. V) Он открыто ввел инструмент анализа (фактически им, конечно, пользовался и Рикардо), который можно определить как «устойчивое состояние» (steady state) экономического процесса (долгосрочный нормальный период по Маршаллу), бывшее скорее сродни статике, чем стационарному состоянию «классической» теории. VI) Так же полно, как Лонгфилд, и несколько более корректно он развил теорию распределения на основе предельной производительности, по меньшей мере в том, что касалось зависимости между капиталом и трудом, процентом и заработной платой. Но сама фундаментальная идея (которую он правильно определил в терминах частных дифференциальных коэффициентов, — см. издание Вентига, с. 584) выглядит почти второстепенным элементом в обилии проблем, которые он сгруппировал вокруг нее. Мы не можем здесь касаться этих проблем, однако затронем другой вопрос — не потому, что он стоит нашего внимания сам по себе, но потому, что он привлек больше внимания, чем заслуживал, — знаменитую тюненовскую формулу «естественной заработной платы». Должно быть, он придавал этой формуле большое значение, поскольку она даже выгравирована на его могильном камне.

Чтобы упростить задачу, рассмотрим производственный процесс, продолжающийся в течение одного года, причем единственным видом производственных затрат будет заработная плата. Обозначим стоимость в долларах чистого национального продукта буквой р, всю сумму заработной платы буквой w; тогда общие прибыли (которые Тюнен, как и другие, отождествлял с процентом) равны р – w, а норма прибыли (процента) равна (р - w)/w. Допустим, что люди, получающие заработную плату, тратят в год постоянную сумму а, а остальное (w - а) инвестируют при текущей процентной ставке (p-w)/w. От этих инвестиций они, очевидно, получают доход ((р - w)/w)(w - а) = р - w - ap/w + а. Если это выражение следует максимизировать, то мы должны получить1-4 (р и а рассматриваются как константы):

откуда следует формула Тюнена w2 = ар или w = √(ар). Эта заработная плата максимизировала бы доход рабочих от их инвестиций. Идея наводит на интересные предположения и могла бы найти ппимйнспие. в частности, в некоторых схемах участия в прибылях. Но, конечно, эта заработная плата не является «естественной» в том смысле, что ее определяет механизм свободного рынка. Эта формула не выражает теорию заработной платы, разработанную Тюненом, не является она и основной частью этой теории. Однако крайне нереалистичные допущения не должны побуждать нас к тому, чтобы объявить вывод ложным. При данных аргументах он вполне корректен.

Джон Рэ, 1796-1872 (не путать с другим Джоном Рэ, биографом А. Смита, упомянутым в этой книге) — шотландец, обучавшийся в университетах Абердина и Эдинбурга, получивший хорошее классическое и математическое образование и незаконченное образование по биологии и медицине. Его интеллектуальная утонченность и болезненная чувствительность обрекали его на неудачу во всем, за что бы он ни брался. Начиная с 1821 г. он скитался по Канаде, США и другим странам, включая Гавайские острова, и везде испытывал лишения (только дважды ему удавалось на короткое время получить должность преподавателя в школе) до тех пор, пока, незадолго до смерти, не укрылся, подобно кораблю со сломанными мачтами, в тихой гавани, в доме своих друзей в Клифтоне (Стейтен Айленд). И все это время он боролся с самой большой своей бедой — с неуправляемым богатством идей в области биологии, философии, этнологии, аэронавтики и многих других; все эти идеи, или большинство из них, были составными частями грандиозного плана, задуманного им в юности: «философской истории» человечества. Возможно, читателю покажется, что он узнаёт хорошо известный тип человека, но он ошибается. Одна из работ Рэ, законченная и отточенная, полная поразительной энергии, опровергает представление, которое могло бы сложиться у читателя. Эта работа относится к нашей области. По своему видению и самобытности Рэ значительно превзошел многих преуспевших экономистов. Работа, посвященная разбору «Богатства народов»,— Statement of Some New Principles on the Subject of Political Economy Exposing the Fallacies of the System of Free Trade and of Some other Doctrines Maintained in the «Wealth of Nations» — была опубликована в Бостоне в 1834 г. Здесь мы попытаемся только оценить суть и значение труда Джона Рэ и рассказать о судьбе книги.

Рэ обладал скромными знаниями в области экономической науки. Очевидно, что их источником послужило главным образом «Богатство народов», с критикой которого он выступил. Но этими знаниями он овладел во всех ответвлениях, предпосылках и выводах, на что способен только человек, близкий по духу самому автору. Развив собственные идеи, постоянно ссылаясь на «Богатство народов», он приступил к возведению аналогичной конструкции. Именно это мы должны видеть в его работе: еще одно «Богатство народов» или, вернее, нечто такое, что после еще десяти лет спокойной работы, обеспечиваемой соответствующим доходом, смогло бы вырасти в другое, более глубокое «Богатство народов». Отсюда следует, что было бы совершенно неуместно останавливаться на многих мелких достижениях, содержащихся в работе Рэ. Некоторые из них будут упомянуты в соответствующих местах. Главное — это концепция экономического процесса, возвышающаяся над прозаическим взглядом, согласно которому накопление капитала само по себе приводит в движение капиталистический механизм. Концептуальный аппарат, развитый в первой книге, окружен ореолом нового видения, не будучи примечательным сам по себе. Мы не должны задерживаться здесь дольше, чем на книге третьей, где рассматриваются «операции» этого воображаемого существа— «законодателя». Естественно, расхождение взглядов Рэ с антиэтатистскими взглядами Смита должно в основном интересовать тех, кто изучает развитие экономической мысли. Экономисты более позднего периода, занимавшиеся этой работой, уделили наибольшее внимание второй книге. Ее можно назвать теорией капитала, задуманной с беспрецедентной глубиной и широтой. Сказать, что она заключает всю теорию Бёма-Баверка, значит обнаружить неспособность понять Бёма-Баверка. Однако два краеугольных камня последней теории, один из которых служит также краеугольным камнем теории Сениора, присутствуют в работе Рэ: предположение, согласно которому «удлинение» процесса производства (отсрочка) приведет к росту физического количества конечного продукта (гл. V), и предположение, что «наличие желаемого предмета в настоящее время» дает, в нашей оценке, этому предмету решительное преимущество перед точно таким же предметом, который станет доступным только через какое-то время в будущем, даже если в этом можно быть совершенно уверенным.

Как правило, работа, представляющая новые идеи, не вызывает отклика, если она не принадлежит перу хорошо известного автора. Следовательно, нас должно скорее удивлять то, что данная работа вообще была замечена, чем то, что она не получила более широкого резонанса. На нее обратил внимание Дж. С. Милль, и, возможно, по этой причине в 1856 г. она была переведена на итальянский язык. Почему же в таком случае стало необходимым «открывать» Рэ, как справедливо заявил профессор Микстер? (См.: Mixter С. W. A Forerunner of Bohm-Bawerk//Quarterly Journal of Economics. 1897. Jan.; BOhm-Bawerk on Rae//Ibid. 1902. May; см. также переработанное тем же автором издание работы Рэ под заглавием Sociological Theory of Capital (1905); в предисловии даны биографические сведения, послужившие источником данных о жизни Рэ, приведенных выше.) Ответ на поставленный вопрос может послужить эпиграфом к главе о социологии науки. Дж. С. Милль был неизменно справедлив и даже благороден. Положительно оценивая качество работы, он благосклонно отозвался о ней и не только взял из нее фразу, созвучную его рассуждениям («эффективное стремление к накоплениям»), но также много раз цитировал Рэ в своем труде (книга I, глава 11). Он даже сравнил работу Рэ о накоплении с работой Мальтуса о народонаселении. И всего этого, написанного в учебнике по экономике, который считался лучшим в течение сорока лет, оказалось недостаточно, чтобы ввести Рэ в ряды профессиональных экономистов или вызвать интерес к тому, что содержалось в его книге сверх цитированных Миллем мест! В качестве альтернативы можно предположить, что такое впечатление ошибочно и значительное число читателей Милля приняли эту работу. В таком случае среди них не нашлось ни одного, кто понял бы ее истинное значение.

Однако стоит отметить, что Сениор знал эту книгу (см. переписку Джона Рэ с Джоном Стюартом Миллем: John Rae and John Stuart Mill: a correspondence//Economica. 1943. Aug. P. 255).