6. Италия

Политическое и административное устройство каждого государства находит отражение в организации научной работы. Именно поэтому научная работа во Франции была, как и все остальное, в большой степени централизована. В Англии совершенно другие условия дали аналогичный результат: мы находим в каждой области науки, включая экономическую науку, относительно небольшую и тесно сплоченную группу, внутри которой благодаря строгому отбору число по-настоящему значительных имен сокращено до немногих. Подобные структуры легко охарактеризовать. Значительно более децентрализованую немецкую экономическую науку описать намного труднее. Итальянская экономическая наука была децентрализована в еще большей степени. И я признаюсь в неспособности нарисовать в отведенном для этого месте книги сколько-нибудь удовлетворительную картину. Все, что можно сказать об экономических исследованиях, проведенных в этот период в разных центрах общественной жизни страны, заключается в том, что они не поднимались до уровня достижений более раннего периода Беккариа и Верри или достижений более позднего периода Панталеони и Парето. Это проявляется разными способами, особенно в форме преобладания иностранного влияния. Направления, заданные А. Смитом, Мальтусом, Рикардо и Сэем, принятые или отвергнутые критикой, служили отправными точками и материалом для работы, которая часто была талантливой, но в основном подражательной. Отсюда характерный интерес как к итальянским работам прошлого (пятьдесят томов собрания Кустоди Scrittori classici italiani di economia politica вышли в 1803-1816 гг.), 6-1 так и переводам иностранных работ (1-я и 2-я серии Biblioteca dell' Economista вышли в 1850-1868 гг.). Это тем более примечательно, что, согласно имеющимся фактам, итальянская экономическая наука была богата собственными талантами. В качестве примера приведу имена двух одаренных экономистов — Росси и Шалойя, чья деятельность также иллюстрирует то, что мы давно уже знаем: относительную слабость научных работ сильных личностей. 6-2 Труды Валерьяни и Романьози6-3 могут служить примерами экономических работ, относительная слабость которых объясняется только лишь широтой охвата.

Плодами более сосредоточенных усилий являются работы Лясойя и Фуоко в начале периода, а позднее работы Месседалья. Творчество Джойя6-4 может быть лучше всего охарактеризовано как попытка переписать «Богатство народов» с точки зрения представлений автора об объединенной Италии. Жемчужины спрятаны в куче непригодного хлама, что частично возмещается статистической работой. Легче отдать справедливость Фуоко. 6-5 Он был замечательным теоретиком, не заслужившим забвения. В ряде произведений, например о концепции пределов в экономике, он проявляет значительную оригинальность. Концепция экономического равновесия Фуоко в некоторых отношениях опережает концепцию Сэя. Его имя постоянно упоминается в итальянских работах по истории экономической науки, правда главным образом в связи с его работой над теорией ренты, но он, по-видимому, не пользовался влиянием. Иначе обстояло дело с Месседалья. 6-6 Я выбрал его имя, поскольку в истории итальянской экономической науки и статистики он занимал ключевое положение. Я полагаю, Маффео Панталеони выразил мнение подавляющего большинства итальянских профессиональных экономистов, когда писал, что Месседалья был одним из троих ученых — другими были Косса и Феррара, учение которых сформировало «всех» (?) итальянских экономистов последующего периода, когда итальянская экономическая наука вновь ярко заблистала. Это солидное достижение не основано ни на одной из его отдельно взятых работ, хотя большинство из них представляют собой образцы высокой учености, например его монографии о государственных займах, народонаселении (только эти две работы относятся к описываемому периоду), статистической теории и теории денег. Их влияние заключается не столько в их индивидуальном вкладе в изучений соответствующих тем, сколько в том, что они были воплощением духа учености и примерами исследований, авторы которых отказывались служить злобе дня. Добавим Надзани по той же причине, что мы включили Кернса в список английских экономистов этого периода: возможно, он был самым видным итальянским выразителем «классической» теории, и его основной вклад в науку относится к данному периоду, невзирая на даты. 6-7 Данный очерк не только удручающе неполон, 6-8 но также не предусматривает возможности уделить должное внимание эмпирическим работам, проделанным итальянскими экономистами, в частности по проблемам сельского хозяйства, включая проблемы собственности и владения на правах аренды, что значительно повлияло бы на общее впечатление читателей. Но с этим мало что можно поделать. Из текстов наряду с трудами Шалойя я упомяну работы Боккардо, а также еще одну работу, которая мне лично больше всего нравится, — книгу де Чезаре. 6-9 Самую видную фигуру рассматриваемого периода и, возможно, еще на двадцать лет вперед, Феррару, я оставил напоследок. Он был великим лидером. Он основал собственную школу. Но восхищение им придало его фигуре преувеличенные размеры.

Франческо Феррара (1810-1900) был прежде всего ученым и преподавателем, но одновременно и политиком, сыгравшим роль в образовании объединенной Италии и в организации нового национального государства. Я упоминаю эту его деятельность, а также его страстный интерес к проблемам экономической политики по двум причинам. Во-первых, этим объясняется, почему, подобно Рикардо, Феррара говорит с нами с пьедестала, воздвигнутого не только из его научных достижений: итальянцы вполне могут чтить этого великого ученого-экономиста как одного из отцов-основателей их государства. Во-вторых, упомянутая деятельность и занимаемые Феррарой позиции в обсуждении практических проблем многое открывают в его характере: мы видим человека честного и совестливого до щепетильности, неподвластного соблазнам среды, полной искушений, преданно любящего свой народ, не идущего на компромиссы. Но мы также видим доктринера почти невероятной непреклонности. В экономическом и политическом плане он был ультралибералом в смысле, определенном во второй главе этой части. Он предавал анафеме малейшее отклонение от этого ультралиберализма. В этом отношении, подобно многим либералам, он был тиранически нетерпим — находка для оппонента, умеющего пользоваться этой чертой характера. Он, казалось, никогда даже не пытался понять какую-либо точку зрения, кроме своей собственной. Sozialpolitik просто вызывала у него гнев. Эта черта имеет отношение к нашей теме, поскольку каков он был в политике, таков он был и в науке. Он безоговорочно верил в могущество экономической теории, поэтому историческая школа также вызывала у него гнев. Очевидно, что такое лидерство имеет свои опасные стороны. Но мы не должны забывать и о его достоинствах. Убежденный человек убеждает других, но вряд ли сможет избежать односторонности и узости. Феррара пронес флаг экономической теории над бесплодной почвой, поддерживая в ней жизнь, прививая интерес к ней, стимулируя свою аудиторию, подготавливая почву для прихода лучшего, — на это способен только человек убежденный. В этом заключалось его поистине великое достижение. Но его собственные свершения в царстве теоретического анализа, несмотря на все похвалы позднейших авторов и все их усилия дать благоприятную интерпретацию его работ, явно не имели успеха. Он достаточно ясно понимал, что экономические явления и проблемы образуют связанную совокупность и что их объединяет теория ценности. Но в качестве принципа своей теории ценности он принял стоимость воспроизводства, выраженную через труд. Этот принцип можно принять как общий только при условии безнадежных отклонений от логики, и в любом случае он говорит нам не намного больше, чем старый принцип издержек производства, если его правильно сформулировать. Нет смысла выделять примеры невозможных рассуждений, чтобы подвергать их критике. Давайте лучше полюбуемся на стратега, одержавшего победы с таким негодным оснащением и добавим, что как его ученые рассуждения о старых авторах, так и его произведения о банках, правительственных бумажных деньгах, не обеспеченных золотом, а также на другие темы содержат много ценных вещей. Самая значительная его работа Esame storico-critico di economisti e dottrine economiche del secolo XVIII e prima meta del XIX (1889-1890) была упомянута выше. Более благоприятная оценка деятельности Феррары дана в блестящем очерке профессора Буске (Bousquet G. Н. Un grand economiste italien, Francesco Ferrara//Revue d'histoire economique et sociale. 1926. Т. XIV), а также во введении и примечаниях к избранным произведениям Феррары (Ferrara. Oeuvres economiques choisies/Ed. G. Н. Bousquet, J. Crisafulli. 1938).