3. Альтернатива неоклассической модели: общие черты

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 
15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 

Неоклассический подход (включающий такие его новые разновидности, как теория поиска, теория ожидаемой полезности, теория рациональных ожиданий и т.д.) господствует в современной западной экономической теории. То же самое можно, следовательно, сказать и о являющейся сердцевиной этого подхода модели человека как рационального максимизатора (с соответствующими модификациями, позволяющими встроить неопределенность будущего и несовершенную информацию в основную модель, ничего в ней принципиально не меняя).

Одной из основных причин этого господства является всеохватность неоклассической модели, ее готовность единообразно объяснить не только все экономические явления, но и процессы, протекающие далеко за пределами экономической жизни. Критики неоклассического подхода, отмечая его отдельные слабые места и предлагая свои частные альтернативы, не претендовали на создание всеобъемлющей системы.

Но в 1980-е годы начало складываться нечто похожее на комплексный альтернативный подход, основанный на альтернативной модели человека. Этот подход формируется на пересечении посткейнсианской, поведенческой24, неоавстрийской и институционалистской исследовательских программ.

Этот альтернативный синтез, который наиболее активно пытаются осуществить экономисты Стерлингекого университета Великобритании (П. Эрл, Ш. Доу, Б. Лоусби) 25, использует лишь некоторые элементы данных исследовательских программ. Так, от посткейнсианцев в него входят теории, ведущие свое начало от Кейнсовой трактовки неопределенности и важнейшей роли ожиданий (виднейшим представителем является Дж. Шэкл), плюс макроэкономические концепции, основанные на "предпочтении ликвидности"; от поведенческой теории - концепция ограниченной рациональности Г.Саймона и его последователей, от австрийцев - теория конкуренции как творческого процесса и "процедуры открытия"26, и, наконец, от институционалистов - выделение важнейшего значения привычки, сложившихся стилей и норм экономического поведения.

Нас здесь, естественно, будет интересовать вопрос о том альтернативном неоклассическому образе человека, который лежит в основе этой попытки синтеза. Об "основе" сказано здесь не ради красного словца: главной предпосылкой для возможного сочетания этих разнородных теоретических подходов (к примеру, посткейнсианцы занимаются прежде всего специфически макроэкономическими проблемами: предпочтением ликвидности и т.д., а неоавстрийцы, напротив, не признают существования специфически макроэкономических проблем и твердо стоят на позициях методологического индивидуализма) послужила именно совместимость их представлений о человеке, его экономическом поведении.

Прежде чем более подробно разбирать отдельные теоретические парадигмы, внесшие свой вклад в формирование модели "альтернативного человека", нам хотелось бы в нескольких словах очертить ее основные контуры, свойства и внутреннюю логику.

Во-первых, эта модель на порядок менее абстрактна, чем неоклассическая. Эта большая "реалистичность" (или "поверхностность") прослеживается в каждом ее компоненте.

Во-вторых, в этой модели акцентируется не логический выбор, который субъект совершает из представленных на его рассмотрение внешней средой вариантов поведения (теория поиска передвигает этот выбор в область вариантов получения информации), а его практическая познавательная деятельность, в ходе которой человек активно включается в окружающий мир и сталкивается при этом с теми или иными проблемами, причем, как правило, не логического, а скорее "личностного" характера. Выбор изучается не с точки зрения результата, а с точки зрения самого процесса выбора.

В-третьих, альтернативная модель экономического поведения лишена ситуационного детерминизма, столь характерного для неоклассики. Объяснение человеческих действий следует искать не в изменении внешних условий его деятельности, а в первую очередь в самом человеке, в его внутреннем мире.

Если неоклассическая модель основана на постулате рациональности, то для альтернативной модели исходным понятием, пожалуй, является неопределенность. Существующую для каждого экономического субъекта неопределенность можно трактовать двояко. Во-первых, это нехватка информации о будущем или настоящем, которую можно восполнить, но не при существующей институциональной структуре. Во-вторых, это в принципе неустранимая неопределенность, связанная с тем, что окружающая субъекта "среда" состоит из людей, которые также действуют по своим, только им известным соображениям. Поэтому прошлый опыт не может быть ключом к будущему (Дж. Шэкл). Каждому человеку доступно лишь частичное, неполное знание, а полное - прерогатива только рынка в целом (Ф. Хайек).

Лишенные исчерпывающей информации субъекты не имеют возможности точно рассчитать результаты своих действий и должны как-то уживаться с неопределенностью. Они вынуждены опираться на свои далеко не рациональные (опять-таки в силу отсутствия информации) ожидания, предчувствия, интуицию, "animal spirits" (этот кейнсов термин переведен на русский как "жизнерадостность") и т.д. Здесь перед теоретиками альтернативного синтеза встает дилемма: избежать не только Сциллы детерминизма, но и Харибды полного волюнтаризма и анархии (это сделает невозможным любые научные обобщения и предвидения). В качестве выхода из нее они выдвигают институционалистский тезис о том, что поведение людей определяется некоторыми устойчивыми стереотипами: привычками, условностями, нормами. Это дает возможность науке объяснить и предсказывать их поведение.

Большая степень реалистичности альтернативного подхода требует ограничить не только имеющуюся в распоряжении субъекта информацию, но и его способности к обработке этой информации и принятию продуманных и взвешенных решений (следующий компонент модели человека). Если бы даже человек обладал полной информацией о всех имеющихся вариантах поведения, он все равно не смог бы за ограниченное время сравнить их. Оптимизационная процедура, предполагаемая неоклассической моделью, в данном случае невозможна. Принятие решений в этих условиях объясняет поведенческая теория ограниченной рациональности (Г. Саймон, Р. Сайерт, Дж. Марч и др.), которая исходит из того, что выбирается не оптимальный, а удовлетворительный по тому или иному критерию вариант.

Наконец, целевая функция. Здесь к традиционным целям - благосостоянию, полезности, .удовлетворению потребностей добавляются специфические цели творческой, познающей и действующей личности: самореализация, стремление к совершенству, радость творчества, достижение большого контроля над внешними обстоятельствами.

Другая группа мотивов включает в себя обеспечение душевного комфорта в самом процессе познавательной деятельности и принятия решений - это прежде всего сохранение непротиворечивой системы ценностей, своего душевного мира, а также избежание когнитивных диссонансов, чрезмерного напряжения и т.д.

В целом можно сказать, что альтернативный подход возвращает целевой функции экономического поведения существенное значение, которого пыталась ее лишить ординалистская неоклассическая теория, основанная на "максимизации чего угодно". Более того, альтернативный подход вскрывает "черный ящик", которым со времени основания экономической науки являлся процесс принятия решений. Целевая функция понимается здесь не только как желаемый результат выбора, но и как критерий эффективности самого процесса выбирания.