Глава 15. Доверие и кредит: Джон Стюарт Милль, Джон Милльс, Альфред Маршалл
Джон Стюарт Милль (1806—1873)
Три главы своих "Начал политической экономии" (1848 г.) [Mill J.S. Principles of Political Economy. Я пользовался новым изданием, выпущенным издательством "Ashley WJ., Longmans, Green and Co.". L., 1909.] Джон Стюарт Милль посвящает в основном торговым кризисам, их причинам и последствиям. Исследование, однако, ведется в общей форме и связывается с более широкими проблемами — проблемами денежного обращения, кредита, цен и нормы процента. Первое издание "Начал политической экономии" появилось в 1848 г.; в изданиях 1857 и 1865 гг. три интересующие нас главы "Влияние кредита и цен", "Норма процента" и "Регулирование разменных бумажных денег" были переработаны и расширены.
Кризис как явление, относящееся к торговле
Милль считал кризис явлением, связанным с торговлей. Кризис всегда связан с товарными спекуляциями, с деятельностью торговцев и купцов. Если он и затрагивал инвестиции, то только инвестиции в товарные запасы, и особенно в запасы, накапливаемые для спекулятивных целей. Колебания исчерпывались увеличением и сокращением товарных запасов, ростом и падением кредита, цен и торговой или спекулятивной прибыли.
"Расположенность коммерческой публики увеличивать свой спрос на товары, пользуясь как покупательной силой всем своим кредитом или значительной частью его, зависит от ее расчетов на прибыль. Если существует общее мнение, что цена какого-нибудь товара, по всей вероятности, должна повыситься вследствие увеличения спроса благодаря недостаточному урожаю, затруднительному ввозу или каким-нибудь другим причинам, то у торговцев является склонность увеличивать свои товарные запасы, чтобы извлечь выгоду из ожидаемого повышения". Если это повышение значительно и идет все дальше, то оно привлекает других спекулянтов. Таким образом, повышение цен часто усиливается чисто спекулятивными покупками. "Спустя некоторое время это начинают замечать... и владельцы товара, считая, что наступило время реализовать свою прибыль, спешат продать его. Тогда цена начинает падать: владельцы товаров, чтобы избежать еще большей потери, устремляются на рынок, цена начинает падать несравненно быстрее, чем повышалась" [Милль Дж.Ст. Основания политической экономии с некоторыми применениями к общественной философии: Пер. Е.И. Остроградской, под ред. О.И. Остроградского. Киев — Харьков, 1896. С. 472. ].
О торговом кризисе говорят тогда, когда большое число негоциантов и торговцев испытывают затруднения при выполнении своих долговых обязательств. "Самой обыкновенной причиной такого общего затруднения бывает быстрое падение цен после повышения их под влиянием... спекулятивного оживления" [Там ж,е. С. 473.].
Какой-нибудь случай может возбудить надежды на повышение цен. И тогда начинается спекуляция. Некоторые товаровладельцы получают большие барыши. "При известном настроении общества подобные примеры быстрого обогащения вызывают многочисленных подражателей" [Это напоминает шумпетеровское стадо, следующее за новаторами.], и спекуляция имеет тенденцию выйти далеко за пределы, оправдываемые первоначальными расчетами на повышение цены. В такие периоды происходит сильное расширение кредита. Примером может служить "период знаменитой спекуляции 1825 г." [Милль Дж.Ст. Указ. соч. С. 474.]
Необоснованное расширение кредита
Ошибки в суждениях играют большую роль в концепции Милля о спекулятивном подъеме и падении. "В чрезвычайных случаях к основательным соображениям еще присоединяется и паника, столь же неосновательная, как и прежнее, чрезвычайное доверие". В течение торгового кризиса общий уровень цен падает, говорит Милль, настолько же ниже обыкновенного уровня, насколько в течение предшествовавшего ему периода спекуляции он стоял выше этого уровня. И повышение, и падение обусловлено "состоянием кредита"; пользование кредитом, чрезмерное вначале, сменяется затем резким сокращением [См. Милль Дж.Ст. Указ. соч. С. 474-475. ].
Во время кризиса 1847 г., говорит Милль, не наблюдалось чрезвычайного и неразумного расширения кредита. "Кризис 1847 г. принадлежит к другому роду коммерческих явлений". Здесь можно было бы ожидать, что Милль подчеркнет значение огромных инвестиций в основные капиталы железных дорог. Но он этого не делает. Кризис 1847 г. представлялся ему все же торговым кризисом. Он полагает, однако, что и развитие железнодорожного строительства сыграло известную роль. "Займы, сделанные железнодорожными компаниями для целей превращения заемных средств в основной капитал", изъяли средства из оборотного капитала страны и сузили ссудный рынок. Существовал также дополнительный спрос на ссудный капитал, обусловленный высокой ценой на хлопок и беспримерным ввозом продуктов питания. Эти обстоятельства привели к повышению размера процента и сделали невозможным получение кредита иначе, как под наилучшее обеспечение. Паники, однако, удалось избежать благодаря приостановке действия закона от 1844 г. об уставе Английского банка [См. там же. С. 475-476.
Этот законодательный акт ограничивал эмиссионные привилегии Английского банка. Но Банк мог превысить установленные лимиты с разрешения премьер-министра и канцлера казначейства [министра финансов. — Ю.О.]; такое мероприятие означало "приостановку действия Банковского акта". Непокрытая золотом часть выпускаемых банкнот была сведена к строго фиксированной сумме в 14 млн. ф. ст., обеспечиваемой государственными ценными бумагами. Выпуск банкнот частными и акционерными банками был фактически ограничен размерами остатка [лимита, не использованного Английским банком. — Ю.О,]. В случаях потери отдельными частными и акционерными банками права на выпуск банкнот Английскому банку разрешалось увеличить непокрытую золотом эмиссию в размере двух третей сокращения частной эмиссии. .
Милль в 1848 г. писал о том, что "в течение почти целого полувека не было ни одного коммерческого кризиса, относительно которого на Банк не возводились бы тяжелые обвинения в том, что он его произвел или усилил" [Милль Дж.Ст. Основания. С. 584.]. Цены, доказывает он, "зависят не от денег, а от покупок". Если торговцы почему-либо питают надежды на прибыль, то они используют свой кредит — банковский кредит, векселя — для того, чтобы закупать. И при помощи депозитов банки имеют возможность расширять кредит не в меньшей мере, чем путем выпуска банкнот. Вот почему искусственное ограничение банкнотной эмиссии, предусмотренное законом о регулировании денежного обращения от 1844 г., не могло предотвратить и не предотвратило наступления торговых кризисов.
Норма прибыли и норма процента
Помимо случайных факторов, вызывающих надежды на прибыль, объем ссудных операций может, по Миллю, расширяться тогда, когда норма процента в результате чрезмерной конкуренции на стороне заимодавцев "стоит низко по сравнению с нормой прибыли". Это может соблазнить заемщиков предъявлять спрос на увеличенные суммы ссудного капитала.
Этот ход мыслей содержит в себе наметку позднейших суждений Викселя о процессе экспансии, вращающихся вокруг отклонений фактической нормы процента от естественной нормы.
Спрос на ссуды в большей степени подвержен изменениям, чем предложение. Поэтому колебания нормы процента вызываются главным образом изменениями спроса на ссуды [Милль Дж.Ст. Указ. соч. С. 577-580. ].
Роль низкой нормы процента
В промежутках между торговыми кризисами, отмечает Милль, "величина процента обыкновенно стремится постоянно понижаться вследствие постепенного процесса накопления. Этот процесс в больших коммерческих странах идет достаточно быстро для того, чтобы давать повод к почти периодическому повторению пароксизмов спекуляции. Если несколько лет проходит без кризиса и в это время не открывается какого-либо нового канала для помещения капитала, то последний за этот период обыкновенно сильно возрастает и ищет помещения. Вследствие этого величина процента значительно понижается... Такое уменьшение процента побуждает капиталистов рисковать в надежде на более значительный доход" [Там же. С. 578.].
Такова знаменитая теория Милля, на которую, как мы увидим, будет впоследствии ссылаться Туган-Барановский и на основе которой он в некоторой степени построит свое учение о циклических колебаниях. Милль доказывает (так же как и Туган-Барановский), что часть ссудных капиталов обязана своим происхождением "предшествующему накоплению" и потому представляет собой нечто такое, что существует сверх и помимо той суммы "ссудного капитала", которая высвобождается в текущий период времени [ Милль Дж.Ст. Указ. соч. С. 644. ].
Милль считает также, что, помимо давления постоянных размеров накопления, "понижению процента по сравнению с прибылью" могут способствовать некоторые случайные обстоятельства. Отношение обычной нормы процента к "обычной норме торговой прибыли" может быть нарушено притоком нового золота [Там же. С. 578. ]. "Вновь прибывшее золото может находить для себя помещение при всяком данном состоянии торговли, только понижая величину процента" [Там же. С. 583. ].
К этим суждениям нам придется вернуться, когда мы будем рассматривать теорию Викселя.
Инвестиционные возможности
"Спрос на ссуды изменяется гораздо сильнее, чем предложение, и его колебания охватывают более долгие периоды". Причинами длительного повышения спроса на ссуды могут являться войны или "внезапное открытие какого-нибудь нового и для всех привлекательного способа прочного помещения капитала", как, например, "поглощение капитала постройкой железных дорог" [Там же. С. 579.]. В этом месте Милль, наконец, близко подходит к современной теории, как она представлена, например, в работах Туган-Барановского или Викселя.
Кризисы и денежная реформа
Мы отметили выше отношение Милля к широко распространенному убеждению, будто причиной торговых кризисов являлась банковская эмиссия. Этого воззрения он не разделял. Он посвятил поэтому одну из глав своей книги разбору этой теории. Частое повторение в последние пятьдесят лет "прискорбных явлений, называемых торговым кризисом", заставило и экономистов, и политиков-практиков обратить особое внимание на "изобретение средства" для предотвращения или смягчения их вредоносных последствий. Люди, занимавшиеся этой проблемой, возлагали, в частности, особые надежды на "схемы регулирования выпуска банкнот" как на средство достижения успеха в деле смягчения этих ненормальных явлений. Одной из таких схем был Банковский акт Роберта Пиля, принятый в 1844 г [Милль Дж.Ст. Указ. соч. С. 586.].
Милль излагает вначале содержание этой реформы и подвергает разбору принципы, на которые она опиралась. Предметом спора служил, в частности, вопрос о том, являлись ли инициаторами расширения кредита и тем самым виновниками спекулятивного подъема банки или же причины спекулятивного подъема были порождены случайными факторами, лежащими за пределами банковской системы, факторами, повышавшими ожидаемую норму торговой прибыли. Являлся ли банковский кредит причиной спекуляции или только вспомогательным условием?
Многие полагали, говорит Милль, что эмиссионные банки в состоянии вводить свои банкноты в обращение и тем самым повышать цены. Этот рост цен порождает спекуляцию товарами, которая в свою очередь еще сильнее повышает цены и в конечном счете вызывает реакцию и замешательство, доходящее в чрезвычайных случаях до торгового кризиса. Обычно думали, говорит Милль, что всякий подобный кризис, появлявшийся в течение времени, которое еще сохранилось в памяти коммерческих людей, был либо вызван этой причиной, либо же значительно усилен ею [См. там же.].
Эту чисто денежную теорию кризиса Милль считает нелепой. Укоренившееся представление о деньгах как о главной причине колебаний цен заставляло людей» придерживавшихся этого воззрения, "не обращать внимания на множество обстоятельств, которые, влияя на расчеты относительно будущего предложения того или иного товара, являются истинными причинами почти всех спекуляций и колебаний цен [Там же. С. 587.]. Расширение банкнотного обращения следует за движением спекуляции и, возможно, ее усиливает, но оно не предшествует спекуляции и не порождает ее. Милль цитирует здесь следующий отрывок из книги Тука: "Насколько я могу судить по моим изысканиям, с фактической и исторической точки зрения в каждом выдающемся случае возвышения или понижения цен это повышение или понижение предшествовало расширению или сокращению количества банковских билетов, а следовательно, не могло быть его результатом [Это требует уточнения. Причинные зависимости не могут быть установлены на основании одного лишь порядка следования явлений. Рост цен может предшествовать расширению денежной массы, если рассматриваемые товары оплачиваются, скажем, че рез шесть месяцев после покупки (см. Schumpeter J.A. Business Cycles. 1939. P. 14).].
Банковский кредит и значение ожидания.
Несмотря на то что Милль решительно возражает против "нелепостей сторонников количественной теории денег", он все же не во всем разделяет "теорию противоположной крайности", представленную Ту ком и Фуллартоном, которые утверждали, "что повышать цены банковые билеты не могут никаким образом, потому что их количество не может увеличиваться без увеличения спроса; что они не могут ни поощрять спекуляции, ни производить коммерческого кризиса [ Милль Дж.Ст. Указ. соч. С. 588.]. С этим Милль в значительной мере согласен, но все же против этой "крайней" точки зрения он выдвигает положение о существовании двух состояний рынка: состояния покоя и состояния ожидания, или спекулятивного состояния.
Он полагает, что при первом состоянии банкиры не могут увеличить общее количество средств обращения, что всякое увеличение количества банковых билетов "или возвращается в банки, или остается без употребления в руках общества, не производя возвышения цен" [Там же. С. 589. Милль предвосхищает Кейнсово понятие предпочтения ликвидности L2 в следующем утверждении: "Временами они (то есть общество) держат деньги у себя из боязни наступления критических обстоятельств или в ожидании более выгодной возможности их израсходования" (Там же. С. 524).].
При втором состоянии рынка применимость теории Тука и Фуллартона является, по мнению Милля, не столь очевидной. Особые обстоятельства могут вызвать благоприятные ожидания. Торговцы и производители стремятся расширить свои операции, спекулянты — создать запасы с целью воспользоваться ожидаемым повышением цен, а лица, уже закупившие товары, — полуить добавочные ссуды, чтобы иметь возможность воздержаться еще некоторое время от продажи. "Подобного рода результаты могут быть произведены всем тем, что, возбуждая более чем обыкновенные надежды на прибыль, вызывает в торговле усиленное оживление... например, внезапный... заграничный спрос... Такое состояние торговли, достигшее крайней степени, приводит к реакции, называемой коммерческим кризисом; и всем известно, что такие периоды спекуляции едва ли когда-либо проходят без того, чтобы в некоторые моменты их развития количество банковых билетов не подвергалось значительному увеличению [Там же. С. 589-590.].
Применительно к этой второй ситуации Милль доказывает, что во времена, когда спекуляция развивается настолько, что она оказывает обратное воздействие на производство, то есть когда спекулятивные заказы, которые торговцы делают производителям, побуждают последних расширять свои операции, производители, так же как и торговцы, обращаются к банкам за увеличением ссуд. Если эти увеличенные ссуды отпускают в банкнотах, то банкноты расходуются на заработную плату и попадают в различные каналы розничной торговли, где прямо содействуют дальнейшему повышению цен. В промежуток между "восходящим периодом спекуляции" и "внезапной переменой в ходе торговли" расширение выпуска банкнот вело бы, таким образом, к увеличению продолжительности спекуляции. Оно "позволяет некоторое время поддерживать спекулятивные цены, тогда как при иных обстоятельствах они бы упали; следовательно, оно продолжает и увеличивает отлив драгоценных металлов за границу, который составляет отличительную черту этого периода развития коммерческого кризиса". Этот отлив, однако, в конце концов заставляет банки "сокращать свой кредит более резким и суровым образом, чем это было бы необходимо в тех случаях, если бы их не допустили поддерживать спекуляцию увеличением ссуд, после того как падение цен сделалось неизбежным". Не допускать этого "замедления реакции и крайнего усиления ее жестокости — вот цель проекта регулирования денежного обращения" [Милль Дж.Ст. Указ. соч. С. 590-591.]. И Милль добавляет: "Я считаю себя вправе утверждать, что смягчение внезапных переворотов в торговле составляет действительную и единственно серьезную цель акта 1844 г." [Там же. С.591, прим]
Банковский акт Пиля от 1844 г.
Милль считал, что этот акт в известной степени достиг своей цели, сводившейся к тому, чтобы воспрепятствовать в самом раннем периоде спекулятивному расширению кредита и отливу золота из страны, и, следовательно, к тому, чтобы спекуляция протекала в более мягких и постепенных формах [Там же. С. 593.].
Но эти выгоды "покупаются еще большими невыгодами", так как акт 1844 г. ограничивает ссуды, предназначенные для поддержки кредитоспособных фирм после наступления внезапного поворота в ходе торговли. Неоценимая услуга, которую Английский банк оказывал раньше путем предоставления необходимых ссуд, "была особенно очевидна при кризисе 1825-1826 гг." [ Милль Дж.Ст. Указ. соч. С. 596. ]. Практика новой банковской системы задерживает применение того самого "средства, которое ее теория признает самым подходящим лекарством". Милль был совершенно уверен в том, что если акт не будет отменен, то его действие придется приостанавливать (как это случилось в 1847 г.) в каждый период крупных торговых затруднений [Там же. С. 598. ].
"Поэтому мне кажется, что, несмотря на полезное действие акта 1844 г. в первом периоде лишь того рода коммерческих кризисов, которые производятся чрезмерной спекуляцией, он в общем очень сильно увеличивает жестокость коммерческих переворотов" [Там же. С. 606. ].
Джон Милльс (1821—1896)
Доклад Джона Милльса о кредитных циклах и происхождении явлений торговой паники [Mills J. Credit Cycles and the Origin of Commercial Panics/ Transactions of the Manchester Statistical Society, 1867.], прочитанный 11 декабря 1867 г. в Манчестерском статистическом обществе, оказывал, по-видимому, на всем протяжении последних десятилетий XIX в. значительное влияние на взгляды английских экономистов по вопросу о торговых кризисах. Это влияние простирается в известной мере даже до наших дней, что явствует из того особенного значения, которое экономисты Англии придают смене волн оптимизма и пессимизма.
Джон Стюарт Милль, сильно выпячивая роль внешних случайных факторов, вызывающих надежды на прибыль, все же придавал важное значение и необоснованным оптимистическим и пессимистическим настроениям как факторам, значительно усиливающим подъем и спад. Но Джон Милльс сводит все объяснение своего "кредитного цикла" к постоянной и ритмической смене настроений бизнесмена.
Кризис — не случайное явление
Милльс начал свой доклад с замечания о том, что каждый очередной торговый кризис (он отмечает шесть таких кризисов, относящихся к 1815, 1825, 1836-1839, 1847, 1857 и 1866 гг.) быстро вызывал за собой поток памфлетов, трактовавших о непосредственных причинах кризиса; причем "каждый кризис представлялся следствием своей собственной и частной случайной причины" [Mills J. Credit Cycles and the Origin of Commercial Panics. P. 11.]. "Не можем ли мы стать выше этого примитивного метода исследования столь важной проблемы?" — вопрошал Милльс. Вопрос о торговых колебаниях обрел бы новую значимость, если бы он рассматривался в гораздо более глубоком аспекте и оказался бы тесно связан с науками о человеческом сознании".
Периодичность цикла представлялась Милльсу совершенно бесспорной [Отклонения от строгой периодичности — наступление кризиса в 1866 г. вместо 1867 г. — он объяснял воздействием случайных факторов, вызывающих "небольшое нарушение обычного хода вещей".]; "имеющиеся примеры слишком многочисленны"; слишком регулярны и постоянны, чтобы могла оставаться какая-нибудь точка опоры для теории случайного совпадения. Нет такой области науки, где представление, будто столь явственно выраженная и длительно наблюдаемая последовательность явлений порождается случае, не было бы сразу отвергнуто" [Mills J. Credit Cycles and the Origin of Commercial Panics. P. 14.].
Причины кризисов не заключены в экономических институтах
Это повторяющееся явление, полагает Милльс, не может быть объяснено экономическими институтами. Общие условия, в которых промышленность и торговля развивались в течение предшествующих шестидесяти лет, не обнаруживали никакого единообразия. Существовали, например, система неразменных бумажных денег, система свободной эмиссии разменных бумажных денег и, наконец, система регулируемой эмиссии на металлической основе. Законы, регулирующие деятельность банков и торговых обществ, изменялись всевозможным образом [Ibid. P. 14-15. ]. "Факторы, вызывающие торговые кризисы, слишком глубоки и сложны, чтобы их можно было магическим образом уничтожить с помощью законодательных манипуляций в области денежного обращения" [Ibid. P. 16.].
Психологические факторы в четырехфазном цикле
Милльс подразделяет кредитный цикл на четыре фазы: крах, депрессия, оживление и ажиотаж (или период паники, период, следующий за паникой, период возвратного движения и период спекуляции). Он полагает, что необходимо следовать за порядком чередования этих внешних явлений и проникнуть в сущность перемен, о которых они свидетельствуют, с тем чтобы открыть "существование некоего соответствующего им порядка вещей" [Mills J. Credit Cycles and the Origin of Commercial Panics. P. 16. ]. При терпеливом использовании этого метода, полагает он, мы найдем доказательства, ведущие к дальнейшему обобщению, гласящему, что десятилетние промежутки между большими торговыми кризисами представляют собой нормальные циклы развития кредита. Каждую фазу цикла он рассматривает как необходимую ступень развития. Каждый цикл "складывается из хорошо очерченных нормальных стадий". А так как кредит есть явление "морального" порядка, то внешние особенности каждой стадии его развития связаны с соответствующими изменениями умонастроений. Он считает, таким образом, что весь вопрос "сводится, в более широком аспекте, к вопросу о нормальных наклонностях, свойственных человеческой душе" [Ibid. P. 17. ]. В ходе наших исследований, говорит Милльс, мы, "быть может, найдем, что причина болезни кризисов лежит, по существу, не в кошельке, а в душе" [Психологическое объяснение промышленных колебаний проходит красной нитью через концепцию Пигу: "Когда вместо совершившихся фактов выступают в качестве побуждения к действию ожидаемые факты, тогда вступает в действие вторая группа причин, а именно причины психологического порядка, отличие которых от "реальных" причин, здесь обсуждаемых, я установил в начале четвертой главы. Эти причины сводятся к колебаниям умонастроений тех людей, чья деятельность регулирует промышленную жизнь; эти колебания проявляются в ошибках необоснованного оптимизма и необоснованного пессимизма при оценке предстоящего хода деловой жизни" (Pigou A.C. Industrial Fluctuations. L., 1927. P. 66). ]. И как бы это ни было для нас прискорбно, дело, по-видимому, обстоит так, что эти резкие перемены в торговле "неизбежны, как периодические бури, очищающие атмосферу тропических стран". Если рассматривать каждый из этих десятилетних циклов, то при надлежащем учете случайных нарушений, вызываемых войнами, исключительными урожаями и т.д., можно заметить, что каждая стадия похожа в основном на те же стадии прочих циклов" [Mills J. Credit Cycles and the Origin of Commercial Panics. P. 17-18.].
В широком смысле паника представляет собой крушение в человеческом сознании известной совокупности верований. Период, следующий за паникой, отличается чрезмерным изобилием неиспользуемого капитала и дремлющим состоянием предприимчивости. "Несомненно, новое доверие рано начинает зарождаться в этот период, но его развитие протекает медленно... Одно лишь время способно укрепить расшатанные нервы и зарубцевать столь глубокие раны" [Mills J. Credit Cycles and the Origin of Commercial Panics. P. 19, 21, 23-24.]. Если при таком положении вещей произошло бы какое-нибудь благоприятное событие, то сложилась бы ситуация, которую можно назвать оживлением [Ibid. P. 24.].
Состояние экономики в этот период можно назвать, .самым, здоровым состоянием. Именно в этот период возникают обыкновенно новые торговые и промышленные предприятия. После, "двух или трех лет прибыльной торговли непременно появляется относительно крупная масса новых людей, для которых повесть о минувших периодах паники и о возмездии за раздутую спекуляцию представляется простой выдумкой или в лучшем случае сюжетом старинных преданий" [Ibid. P. 25. Ср. с представлением Шумпетера о том, что "окрестности точки равновесия" обеспечивают благоприятные условия для новаторства и для появления новых людей и новых методов. ].
"Огромное большинство людей обыкновенно полагает, что то, что есть, то и будет; и именно под влиянием этой идеи здоровый рост постепенно выливается в опасное разбухание". Период оживления перерастает по этим причинам в спекулятивный период . [Ibid.]
С наступлением каждой из названных четырех стадий одновременно происходит, по-видимому, соответствующая перемена умонастроения торговой публики, и от цикла к циклу, из десятилетия в десятилетие перемены эти бывают одни и те же. Они следуют друг за другом в одном и том же порядке [Ibid. P. 29.].
Альфред Маршалл (1842—1924)
В 1879 г. Альфред Маршалл (в сотрудничестве со своей женой) опубликовал, как мы уже указывали, небольшую книжку под заглавием "Экономика промышленности" [Marshall A. and M.P. Economics of Industry. L., 1879.]. В ней имеются две главы, посвященные в значительной части кризисам и депрессиям. Несмотря на то что в последующие годы Маршалл был не совсем доволен своей книгой, главы, посвященные торговому циклу, он по-прежнему одобрял. Он использовал эти разделы в 1887-1888 гг. в своих показаниях перед Комиссией по вопросам золотой и серебряной валюты и дословно воспроизвел основные положения в своих "Началах экономической науки", появившихся в 1890 г., и в многочисленных последующих изданиях этой книги. Его взгляды на торговый цикл не изменились с годами. Они имеют много общего с воззрениями Джона Стюарта Милля, а значение психологических факторов подчеркивается у Маршалла еще настойчивее, чем у Джона Милльса. Кризис оставался для Маршалла в основном торговым я финансовым кризисом, связанным с колебаниями доверия. Но вместе с тем у Маршалла мы замечаем слабый сдвиг в сторону более современной точки зрения.
Спекуляция и кредит
"Период возрастающего кредита часто имеет своим началом ряд хороших урожаев". Меньше тратится на продукты питания, что позволяет увеличить спрос на другие предметы. Производители рассчитывают на увеличение прибыли и готовы платить хорошие цены. Они конкурируют друг с другом в сфере спроса на труд, и заработная плата повышается. Рабочие, обеспеченные работой, больше расходуют на приобретение всевозможных товаров. Наблюдается "всеобщее повышение доходов у лиц, занятых торговлей". Многие спекулянты покупают с расчетом на дальнейшее повышение цен. Они часто занимают средства у банкиров и у других лиц; и "каждый, кто вступает таким образом на рынок в качестве покупателя, усиливает повышательную тенденцию в движении цен" [Marshall A. and M.P. Economics of Industry. P. 152.].
Это движение продолжается до тех пор, пока не наступит наконец такое состояние, когда огромное количество торговых операций начинает совершаться при помощи кредита и заемных денег. Торговля находится в опасном положении. Те, у кого есть деньги, одни из первых разгадывают знамения времени. Они начинают поворачивать в сторону сокращения своих ссудных операций. Но это оказывает разрушительное влияние на торговлю. "Всякого рода торговые компании одолжили огромные суммы, на которые они начали строить железные дороги, доки, железоделательные заводы и фабрики". Издержки строительства повышаются, и это вынуждает компании вновь вступать на рынок, чтобы получить взаймы больше капитала. Увеличенный спрос на ссуды повышает норму процента. Занимать деньги становится трудней. Начинает распространяться недоверие. Некоторые спекулянты вынуждены продавать, чтобы уплатить свои долги; другие сбывают товары в спешке. Одни разоряются, и их банкротство становится причиной банкротства других. "Подобно тому как увеличение кредита увеличивает возможности кредитования, так и в тех случаях, когда доверие сменяется недоверием, банкротство и паника рождают панику и банкротство. Торговый шторм оставляет за собой руины. Когда он кончается, наступает спокойствие, но спокойствие вялое и тяжкое. Те, что спаслись, не склонны рисковать вновь,". Организация новых компаний невозможна. "Цены на уголь,,„железо, и другие материалы, требуемые для производства основного капитала, падают". Железоделательные заводы и мастерские назначаются к продаже [Marshall A. and M.P. Economics of Industry. P. 152-153.].
После каждого кризиса, во время каждой депрессии товарные склады бывают почти в каждой важной отрасли торговли переполнены товарами. "И принято думать, что это положение вещей представляет собой состояние всеобщего перепроизводства. Мы убедимся, однако, что в действительности оно представляет собой не что иное, как состояние дезорганизации торговли, и что средством его устранения является восстановление доверия" Ibid. P. 154..
Роль доверия
Маршалл затем сочувственно цитирует классическую формулировку закона Сэя, данную Миллем, которая гласит: платежными средствами для оплаты товаров являются попросту сами товары; все продавцы суть покупатели; удвойте предложение товаров и вы удвоите покупательную силу [Say J.B. Traite d'economie politique. P., 1803.]. Но Маршалл на этом не останавливается. Он приводит при этом то дополнительное соображение, что люди, обладая покупательной способностью, могут не пожелать использовать ее, ибо в те времена, когда доверие расшатано, капиталы, необходимые для организации новых компаний и для расширения старых, не могут быть получены. "Проекты строительства новых железных дорог не встречают поддержки, корабли не используются и нет заказов на новые корабли". Нет почти никакого спроса на строительство и на продукцию машиностроительных отраслей промышленности. "Короче говоря, в любой отрасли производства, изготовляющей элементы основного капитала, объем занятости незначителен". Другие отрасли производства находят скудный рынок, они меньше производят и потому меньше покупают продукции прочих отраслей. "Дезорганизация торговли охватывает, таким образом, все более широкую область" [Marshall A. and M.P. Economics of Industry. P. 154.].
"Главной причиной зла является недостаток доверия. Это зло могло бы быть в своей преобладающей доле устранено почти сразу, если доверие могло бы вернуться, коснуться своим магическим жезлом всех предприятйй и побудить их по-прежнему производить и по-прежнему предъявлять спрос на изделия других отраслей". Отрасли, производящие потребительские товары, могли бы попросту снабдить друг друга средствами для извлечения прибылей и заработной платы. "Отрасли промышленности, производящие элементы основного капитала, должны были бы, возможно, ждать не-сколко дольше и были бы загружены тогда, когда доверие возродилось бы настолько, что владельцы капитала, предназначенного к инвестированию, решили бы вопрос о том, как его вложить". Доверие автоматически нарастало бы, кредит расширялся, и прежний уровень цен был бы восстановлен. И "вскоре образовался бы достаточный спрос и на изделия тех отраслей, которые производят элементы основного капитала". "Оживление промышленности настает в результате постепенного и зачастую одновременного роста доверия во многих разнообразных отраслях производства; оно начинается, как только торговцы приходят к убеждению, что падение цен не будет больше продолжаться; и с оживлением промышленности происходит повышение цен".
Пренебрежение проблемой сбережения-инвестирования
Читатель заметит, что в этих суждениях совершенно отсутствует представление о возможности временного насыщения рынка товаров длительного пользования или капитальных благ — будь то потребительские товары длительного пользования, вроде домов, или производственное оборудование длительного пользования. Мы не видим здесь понимания снижающегося графика предельной эффективности капитала. Здесь нет никакого разбора реальных факторов, лежащих в основе спроса на основной капитал. Предполагается, что причины беды лежат исключительно в сознании бизнесменов. Ход рассуждений ведет нас как будто к заключению, что если бы бизнесмены думали, что все обстоит хорошо, то все обстояло бы хорошо. Маршалл, однако, мало анализирует или совсем не анализирует реальные факторы, лежащие в основе меняющихся настроений.
В соответствии со своей теорией Маршалл считает, что из всех предложенных многообразных средств смягчения вредных последствий торговых циклов наиболее обоснованным является предложение о том, чтобы государство во времена депрессии страховало каждое в отдельности предприятие от риска. Тогда каждое предприятие возобновило бы производство и покупало продукты других предприятий. Единственное неудобство, которое Маршалл усматривает в указанном плане, сводится к тому, что при этом не проводилось бы разграничения между обоснованным и необоснованным риском и что система гарантирования могла бы препятствовать "свободе, от которой зависит энергия и рост изобретательства". Он не понимает, что при отсутствии новых благоприятных инвестиционных возможностей подобное страхование не в состоянии было бы обеспечить полную занятость, так как известная часть дохода сберегалась бы.
Теоретические суждения Лодерделя — Мальтуса не обратили на себя внимания Маршалла или были сочтены им необоснованными. Развитие убедительной теории сбережения-инвестирования осталось задачей будущего. Впрочем, аргументацию Маршалла можно было бы считать веской, если применить ее к условиям такого общества, в котором весь доход затрачивался бы на потребительские товары.
Безрассудное предоставление кредита — главная причина экономических недомоганий
Сам Маршалл полагал, что "единственно эффективной мерой борьбы с безработицей является постоянное приспособление средств к целям таким образом, чтобы кредит мог покоиться на прочной основе весьма точных предсказаний и чтобы безрассудное расширение кредита — эта главная причина экономических недомоганий — могло быть удержано в более тесных границах" [Marshall A. Principles of Economics. P. 710.].
Роль основного капитала
Маршалл отмечал (и это представляет собой шаг вперед по сравнению с исследо.ванием Дж. Ст. Милля), что "спрос на основной капитал подвержен более резким колебаниям, чем спрос на товары, предназначенные для непосредственного потребления; и на отрасли, производящие основной капитал, более, чем на какие-либо другие, воздействует смена периодов торгового процветания и бедствия". Он показал, что цена на чугун повышалась "быстрее, чем почти все остальные цены в годы, предшествовавшие каждому из кризисов 1837, 1847, 1857 и 1866 гг., и она падала быстрее, чем большинство других цен, в годы, следовавшие за каждым из этих кризисов". Относительно строительства можно было бы сказать примерно то же самое, что и относительно железоделательной промышленности [Marshall A. Principles of Economics. P. 163. ]..
Значительные колебания цен на железо объясняются, по мнению Маршалла, отчасти тем, что повышение цен не вызывает быстрого увеличения предложения самого железа или оборудования, необходимого для его производства, и отчасти тем обстоятельством, что спрос на этот металл подвержен резким изменениям, так как он главным образом применяется при создании "машин, железных дорог и других видов основного капитала"[Ibid.] В этой области Маршалл предвосхищает в какой-то степени мысль об особо важном значении вложений в основной капитал, выдвинутую в ходе последующего развития теории экономического цикла.
В отраслях, применяющих много основного капитала, говорит Маршалл, цены подвержены значительным колебаниям. Это объясняется тем, что цены могут упасть здесь очень низко, прежде чем будет сокращено производство, так как переменные издержки составляют здесь относительно малую долю суммарных издержек. С другой стороны, в отраслях, применяющих много основного капитала, высокие цены не влекут за собой новых инвестиций, если не существует оснований рассчитывать, что новая цена будет держаться долгое время. "Цена на уголь может поэтому долго повышаться, прежде чем будет предпринята какая-либо попытка увеличить предложение путем открытия новых шахт; и даже после того, как это случится, пройдет значительное время, прежде чем поставки угля из новых шахт окажут какое-либо влияние" [Ibid. P. 162. Ср. с суждениями Афталиона, изложенными в гл. 18 этой книги.].
Расстройство кредита и производства
Следовательно, Маршалл искал причины депрессии и кризиса в "организации производства и кредита". "Верно то, что расстройство в области потребления выступает во времена депрессии как причина, способствующая затяжке расстройства кредита и производства. Но средство исцеления не может быть найдено путем изучения потребления, как это утверждалось некоторыми слишком поспешными в своих выводах авторами" [Marshall A. Principles of Economics. P. 712. ].
Маршалл признавал, что на главном из требуемых направлений в исследовании структуры производства и кредита экономисты не добились успешного результата, но он полагал, что это объясняется "глубокой загадочностью и постоянно меняющимся очертанием проблемы". Нельзя сказать, говорит Маршалл, что экономисты игнорировали величайшее значение этой проблемы. "Экономическая наука представляет собой от начала до конца исследование системы взаимного приспособления потребления и производства" [Ibid. Маршалл обращает внимание (Principles of Economics. P. 687-688) на значительную безработицу среди средневековых ремесленников и в "тех промыслах Восточной и Южной Европы, в которых наиболее сильны средневековые традиции". Когда закрывается современная фабрика, то об этом знают все. Но "когда независимый ремесленник или даже мелкий предприниматель загружен работой только несколько дней в месяц", то об этом знают немногие. Отсюда проистекает тенденция к преувеличению значения положения, гласящего, что безработица — это проблема современной крупной промышленности.
Безусловно, верно, что до введения современной системы производства существовала значительная скрытая безработица. Но когда крупная фабрика работает только половину рабочего дня, то особенность положения сводится не только к тому, что об этом знают все, как указывал Маршалл; более важным является то обстоятельство, что влияние безработицы прежде всего концентрируется на тех, кто уволен, вместо того чтобы распространиться на всех. Одно из достоинств показаний, данных сэром Губертом Ллевелином Смитом в парламентской Комиссии по вопросам бедствия, проистекающего от недостатка работы, заключалось в том, что он отметил не только то, что безработица при современной организации промышленности сосредоточена главным образом в "циклических отраслях производства", но и то, что полному увольнению подвергается только часть рабочих. В средневековых городах любое нагрянувшее бедствие становилось в значительной степени уделом каждого. Эта сторона дела не была должным образом оценена Маршаллом.].
Мы имеем в теории Маршалла всего лишь намек на проблему сбережения-инвестирования и на реальные факторы, лежащие в основе колебаний размера инвестиций. Случайные потрясения, спекуляция и необоснованное расширение кредита рассматриваются им как главные причины торгового цикла. "Быстрый темп развития изобретательства, непостоянство моды и, сверх всего, неустойчивость кредита" оставались для Маршалла главными возмущающими факторами, вызывающими изменение ожиданий деловых кругов.
В своей последней книге "Деньги, кредит и торговля" Маршалл вновь повторяет то, что он говорил в 1879 г. [Marshall A. Money, Credit and Commerce. L., 1923.] Он не двинулся дальше ни на один шаг в трактовке проблемы. Мы не находим никаких доказательств тому, что новые идеи, ведущие свое начало от Викселя и "инвестиционной школы" экономистов стран континентальной Европы, оказали какое-либо влияние на его мышление и что он признал значение вклада этих исследований в теорию экономического цикла. В своей последней книге он вновь говорит "о чрезмерном доверии, которое вызывает резкое расширение кредита и повышение цен". Колебания в оценке перспектив и в доверии вместе с вызываемыми ими изменениями цен и кредита остались для Маршалла главным содержанием цикла.
Анализ ожиданий, как мы увидим, играет, бесспорно, крайне важную роль при анализе графика спроса на инвестиции; но у Маршалла эта проблема рассматривается совсем в ином свете.