Глава 16. Роль инвестиций: Туган-Барановский, Шпитгоф, Шумпетер, Кассель, Робертсон

М.И. Туган-Барановский (1865—1919)

[Во всем этом разделе, посвященном Туган-Барановскому, я стремился представить точный тщательный конспект его книги "Les Crises industrielles en Angleterre", 1913, в особенности гл. II и III ч. второй.]

Мы начнем с представленного Туган-Барановским интересного анализа различных теорий кризисов, созданных до конца XIX в. Это послужит нам не только введением в собственную теорию Туган-Барановского, но и дополнением к предшествующим трем главам, в которых мы рассмотрели ранние концепции, а также развитие теории экономического цикла в Англии от Лодерделя до Мальтуса. Краткий обзор, сделанный Туган-Барановским, будет здесь особенно кстати, ибо его критические суждения (за исключением раздела, посвященного Джевонсу) относятся к ранним теориям, созданным на континенте, а не к ранним английским теориям, рассмотренным нами в предшествующих главах.

Туган-Барановский подразделяет все теории на три группы: (1) теории производства (Джевонс); (2) теории обмена, кредита и денежного обращения (де Лавеле, Жюглар) и (3) теории распределения дохода (Сисмонди, Родбертус). Все эти теории представляют собой попытки объяснить интересующее нас загадочное явление — циклический характер промышленной жизни, сменяющие друг друга фазы подъема и депрессии. Но до сих пор, говорит Туган-Барановский, экономическая наука не сумела представить решение этой трудной проблемы.

Джевонс и роль урожаев

[Jevons W.S. Investigations in Currency and Finance. L., 1884. ]

Многие экономисты стремились доказать, что периодические промышленные кризисы обусловлены периодическими колебаниями урожаев. В действительности же, говорит Туган-Барановский, промышленный цикл управляется своими собственными законами, совершенно независимыми от изменения урожаев.

Остроумная теория Джевонса, связывающая периодичность кризисов с периодичностью появления солнечных пятен, не подтверждается, по мнению Туган-Барановского, фактами. Для того чтобы получить свои изящные цифры, иллюстрирующие периодичность, Джевонсу пришлось прибегнуть к натяжкам. Некоторые кризисы он совершенно опускает и включает в перечень сомнительные кризисы. Промышленный цикл вообще, по мнению Туган-Барановского, не обладает строгой периодичностью. Его продолжительность колеблется от 7 до 11 лет. Промышленный цикл не имеет своей основой астрономические явления, подчиненные математически строгой периодичности. Колебания промышленной жизни связаны, напротив, с особенностями, неотъемлемо присущими природе самой экономики.

Обмен, кредит, денежное обращение (де Лавеле, Жюглар)

Де Лавеле [Laveleye E. de. Le Marche monetaire et ses crises depuis cinquante ans, 1865.] доказывает, что кризисам неизменно предшествует отлив золота из страны за границу. Прочие обстоятельства меняются, это же обстоятельство остается неизменным. Отсюда он заключает, что потеря золота представляет собой подлинную причину кризисов. Резервы Английского банка сразу уменьшаются, кредит сокращается, смятение распространяется по всей стране, и цены товаров падают.

Но изменения в платежном балансе, говорит Туган-Барановский, суть производные явления, которые сами нуждаются в объяснении. Эти изменения являются симптомами промышленного цикла. Более того, потеря золота, хоть она и предшествует резким кризисам, не предшествует длительным периодам стагнации, которые в конце XIX в. были характерны для английской промышленности.

Жюглар [Juglar С. Des Crises commerciales, 1889.], говорит Туган-Барановский, замечателен тем, что первый доказал безусловную периодичность промышленных колебаний в Англии, Франции и Соединенных Штатах. Изучив отчеты Английского, Французского и ведущих американских банков, Жюглар пришел к следующему заключению: без всякой предвзятой теории или гипотезы, только наблюдая факты, можно установить закон, управляющий кризисами и их периодичностью. Эпохи оживления, процветания и высоких цен всегда заканчиваются кризисами, а за кризисами следует несколько лет угнетенного состояния экономики и низких цен.

Войны, засухи, злоупотребление кредитом, чрезмерный выпуск банкнот — все эти обстоятельства не в состоянии вызвать промышленный кризис, если общее состояние экономики не благоприятствует этому. Они могут ускорить наступление кризиса, но только в том случае, если кризис неизбежен вследствие общей экономической ситуации. Промышленный кризис не наступает внезапно; ему всегда предшествует особо возбужденное состояние промышленности и торговли, симптомы которого столь характерны, что приближение кризиса может быть предсказано заранее.

Чем вызывается эта регулярная смена периодов активности и депрессии? Жюглар, говорит Туган-Барановский, может указать одну только основную причину: периодическое колебание товарных цен. Период процветания, предшествующий кризису, всегда характеризуется высокими ценами. С ростом цен экспортные операции становятся затруднительными, платежный баланс становится менее благоприятным, происходит отлив золота. Кризис приближается тогда, когда повышательное движение цен замедляется. Одним словом, единственной причиной кризиса является прекращение процесса повышения цен.

Но теория Жюглара, говорит Туган-Барановский, не решает проблему кризисов. Когда сравниваешь ее с теорией де Лавеле, то убеждаешься в том, что Жюглар действительно сделал шаг вперед. Он показал, что денежные затруднения, предвещающие приближение кризиса, суть явления производные, связанные с изменением цен. Но мы не находим у Жюглара удовлетворительного объяснения фактора, который образует, по его мнению, основу кризисов — фактора колебаний цен.

В суждениях Туган-Барановского, несомненно, недооцениваются заслуги Жюглара. Широкая сводка статистических данных, сделанная в "великой книге фактов" Жюглара, раскрыла последовательные фазы циклического движения. Жюглар был, таким образов, одним из первых исследователей, постигших, что проблема садится не к кризисам, а к циклу. Больше того, он рассматривал депрессии как неминуемый результат неслаженности в механизме циклической фазы бума. В этом смысле процветание могло бы рассматриваться как единственная причина депрессии [См. Schumpeter J.A. Business Cycles, 1939. P. 139; см. также Quarterly Journal of Economics. 1950. February. P. 149. ].

Распределение дохода: Сисмонди, Родбертус

Третья группа теорий находит объяснение кризисов в сфере распределения дохода. Теория рынка Сисмонди [Sismondi. Nouveaux Principes d'Economie Politique, 1827.] — это одновременно и теория кризисов. Причиной кризиса служит недостаточное потребление, обусловленное бедностью масс. По сравнению с производственной способностью современной промышленности существующий рынок для промышленных изделий слишком узок.

Но история кризисов, говорит Туган-Барановский, противоречит этой доктрине. Если принять эту теорию, то процветание, следующее за каждой депрессией, становится абсолютно непостижимым. Кризис и сменяющий его застой заведомо не обогащают народ; они усиливают его бедность. Как же тогда возможно возобновление процветания после нескольких лет депрессии? Если экономическая действительность соответствовала бы этой теории, то бедность народа исключала бы всякую возможность расширения промышленности. Состояние промышленного застоя стало бы хроническим состоянием. Между тем в действительности наблюдается нечто совершенно отличное, а именно быстрый рост производства, несмотря на перерывы, вызываемые периодами депрессии.

Это простое наблюдение, говорит Туган-Барановский, доказывает, что теория, усматривающая причину промышленных кризисов в недостаточном потреблении, не может быть истинной. По смыслу этой теории мы должны были бы рассчитывать найти хронический застой, а не периодическое повторение цикла. Низкая склонность к потреблению, выражаясь современными терминами, могла бы служить причиной постоянного равновесия при состоянии неполной занятости, но не причиной циклических колебаний. Сисмонди, так же как Лодердель и Мальтус, пытался объяснить безработицу и депрессию, но не представил никакого объяснения цикла.

К той же группе теорий относится и теория Родбертуса с ее Железным законом заработной платы. Согласно этой теории заработная плата всегда сводится к минимуму средств существования, в то время как производительность с ходом промышленного прогресса повышается. Новая техника увеличивает продукцию рабочих, но рабочие продолжают получать ту же самую низкую заработную плату. С развитием техники, следовательно, относительная доля рабочих падает.

В чисто логическом плане, говорит Туган-Барановский, теория Родбертуса [При изложении теории Родбертуса Туган-Барановский использует в качестве главного источника "Письма" Родбертуса, адресованные Кирхману.] хорошо построена. В отличие от Сисмонди она усматривает причину кризиса не в абсолютной бедности рабочих, а скорее в том обстоятельстве, что доля рабочих с ходом технического прогресса уменьшается. Родбертус, таким образом, считает причиной кризиса не чрезмерное производство, а скорее отсутствие пропорциональности в распределении продукта.

Недостаток его теории заключается, по мнению Туган-Барановского, в том, что она не согласуется с фактами. Железный закон заработной платы не соответствует циклическому движению заработной платы, ибо в действительности заработная плата в период процветания повышается. К тому же больше всего страдают от кризисов отрасли промышленности, производящие капитальные блага, а не отрасли, производящие потребительские товары для рабочих классов.

Туган-Барановский, таким образом, приходит к заключению, что ни одна из рассмотренных теорий не в состоянии объяснить цикл; он все еще остается загадочным и непонятным явлением.

Поворотный пункт в развитии теории экономического цикла

Мы подходим сейчас к теории самого Туган-Барановского, знаменующей собой резкий разрыв с прошлым. В известном смысле можно считать, что "ничто не ново под луной" или хотя бы в экономической науке. Говорилось же, что в книге Адама Смита нет ни одной новой идеи; и все же книга эта перевернула экономическую теорию вверх дном. То же самое в известной степени может быть сказано о Туган-Барановском применительно к теории экономических циклов. Он пробился сквозь джунгли к новым горизонтам. Он положил начало новой трактовке проблемы.

История кризисов в Англии, говорит Туган-Барановский, приступая к изложению своей теории, обнаруживает повторяющиеся приливы и отливы экономической жизни. Цикл бывает длительным или кратковременным в зависимости от конкретных экономических условий, складывающихся в каждый исторический период. Цикл не представляет собой явления, управляемого математическим законом. Кризисы повторялись с интервалами от 7 до 11 лет. Движение периодично в том смысле, что происходит смена последовательных фаз процветания и депрессии, возникновение и исчезновение которых имеют циклическую форму. Промышленный цикл можно представить как закон, свойственный самой природе капиталистической экономики.

Проблема кризисов может быть решена, говорит Туган-Барановский, лишь на основе правильной теории рынка. Но большинство представителей современной экономической науки, указывает он, исходит из ложной теории рынка, а именно из "закона Сэя". Нисколько не удивительно поэтому, полагает он, что экономисты не нашли решения проблемы экономического цикла.

Затем следуют суждения, которые в очень большой степени развертываются по тем же направлениям, что и суждения Мальтуса. И, подобно последним, на них отрицательно сказывается отсутствие понятия функции потребления.

Благодаря наличию денег и кредита, говорит Туган-Барановский, все колебания экономики приобретают гораздо больший размах. Но факторы денежного обращения только усиливают цикл. Деньги не являются основной причиной. Промышленный цикл глубоко коренится в самой природе капиталистической экономики. Неотъемлемые свойства современной экономики делают цикл неизбежным явлением.

Но это еще не объясняет, почему фазы процветания и депрессии с такой удивительной правильностью сменяют друг друга. Ответ на этот вопрос дает нам история промышленных циклов.

Роль железа и орудий производства

Самой характерной особенностью промышленных колебаний является, по мнению Туган-Барановского, совпадение изменений цен железа с фазами цикла. Цена железа неизменно высока во времена процветания и неизменно низка при депрессии. Цены других продуктов колеблются далеко не так закономерно. Это указывает на наличие тесной связи между колебаниями спроса на железо и фазами цикла. Спрос на железо увеличивается в период процветания и сокращается в период депрессии. Но железо представляет собой материал, используемый в производстве орудий производства. По состоянию спроса на железо можно судить о спросе на средства производства в целом [Зависимость Касселя от Туган-Барановского является здесь очевидной. См. представленный ниже в этой главе разбор теории Касселя.]. Значит, восходящая фаза цикла характеризуется увеличением спроса на средства производства, нисходящая фаза — сокращением этого спроса.

Но спрос на средства производства (железо, уголь, лесоматериалы и пр.) усиливается тогда, когда производятся крупные прибавления к основному капиталу страны, — когда строятся железные дороги, заводы, сооружения, дома. Фаза процветания является периодом очень оживленного строительства, создания новых промышленных предприятий.

Отличительной чертой многих кризисов является спекуляция недвижимостью. Эта спекуляция представляет собой побочный продукт расширения основного капитала; она является симптомом, а не причиной движения промышленного цикла.

Колебания в производстве элементов основного капитала

Наиболее резкие колебания обнаруживаются в отраслях, производящих элементы основного капитала. Эти колебания отражаются в общем подъеме и упадке экономической активности, охватывающих всю промышленность. Причина этого состоит во взаимозависимости различных отраслей производства в масштабах всей экономики.

Производство элементов основного капитала создает спрос на другие товары. Для того чтобы создавать новые предприятия, необходимо произвести первичные материалы, обеспечивающие производство, а именно потребительские товары для рабочих. Расширение производства в одной отрасли увеличивает спрос на продукты других отраслей. Вот почему в период быстрого роста накопления основного капитала наблюдается всеобщее увеличение спроса на товары.

Мы имеем здесь в общей форме описание процесса развертывания мультипликатора. Но, не имея представления о предельной склонности к потреблению, Туган-Барановский не был в состоянии точно сформулировать проблему.

Теория сбережения-инвестирования

Но почему рост основного капитала не происходит равномерно, постепенно, а совершается в форме резких скачков и рывков? Объяснение этого явления следует искать, говорит Туган-Барановский, в коренных условиях накопления капитала при современном экономическом строе.

Последующие его суждения имеют крайне важное значение для развития теории сбережения-инвестирования; но в них имеются все же некоторые важные проблемы, разрешить которые предстояло другим. В исследовании Туган-Барановского заключены тем не менее истоки нового течения мысли среди экономистов континентальной Европы; вобрав в себя другие притоки (а именно исследования Викселя), это течение в конечном счете вылилось в современную теорию, завершенную Кейнсом.

Свободный капитал и реальный производительный капитал

При современных условиях хозяйства, говорит Туган-Барановский, во всех богатых капиталистических странах быстро накапливается свободный капитал, не воплотившийся еще в основной капитал какой-либо отрасли промышленности. Капитал этот выступает на рынке в форме свободного или ссудного капитала. Он не связан ни с какой отраслью промышленности. Банки служат резервуарами, куда вливается свободный капитал и откуда он размещается как ссудный капитал. Но следует остерегаться, говорит Туган-Барановский, смешения накопления ссудного капитала с ростом реального производительного капитала. Увеличение ссудного (свободного) капитала не означает само по себе накопления реального капитала или расширения процесса образования основного капитала. Различие между производительным капиталом и ссудным капиталом ясно выступает на примере государственных займов. Допустим, говорит Туган-Барановский, что государство размещает займы, предназначенные для непроизводительных целей. Кредиторами государства являются капиталисты, которые ссужают денежный капитал, и они продолжают оставаться кредиторами после того, как ссуженные средства истрачены. Рост государственного долга не увеличивает реальный производительный капитал страны. Тем не менее государственные ценные бумаги рассматривают как капитал не в меньшей степени, чем ценные бумаги промышленных предприятий, представляющие реальный капитал.

Итак, накопление ссудного капитала представляет собой нечто совершенно отличное от роста реального производительного капитала. Ссудный капитал может накапливаться не только при расширении, но и при сокращении производства. И не только может, говорит Туган-Барановский, но и фактически накапливается при подобных условиях.

В капиталистическом обществе существуют некоторые виды доходов, либо совсем не зависящие, либо зависящие очень мало от общего движения национального дохода. Доходом, который колеблется сильнее всего, являются прибыли предпринимателей; за ними следует заработная плата рабочих. Эти две формы дохода колеблются в соответствии с движением цикла. Но некоторые доходы извлекаются из фиксированных источников, совершенно не зависящих от различных фаз цикла. Так, например, проценты, уплачиваемые по облигациям и ипотекам, не изменяются со сменой периодов процветания и депрессии. Доход от недвижимости часто остается неизменным на протяжении долгих периодов времени. В общем сумма доходов, не испытывающих в ходе цикла колебаний или колеблющихся очень слабо, образует значительную долю национального дохода. И группы населения с фиксированным доходом, чья покупательная способность увеличивается при низких ценах, часто бывают в состоянии увеличить в такое время свои текущие сбережения. Не подлежит сомнению, что накопление ссудных денежных капиталов совершается более равномерно, чем образование нового основного капитала. Ссудные капиталы накапливаются непрерывно, но их превращение в производительный капитал совершается скачкообразно.

В ходе яркого анализа каждого из кризисов, пережитых в Англии, Туган-Барановский неоднократно имел повод обратить внимание читателя на то, что сразу же по окончании каждого кризиса происходит значительное накопление банковских резервов. Сберегательные вклады частных лиц в банках также увеличиваются в это время. Это указывает на скопление свободных денежных капиталов, ищущих инвестиционных рынков. Низкий учетный процент, всегда следующий за кризисом и упорно удерживающийся в течение нескольких лет, свидетельствует о крайнем изобилии свободных средств. В общем фаза процветания характеризуется значительным инвестированием капитала (путем превращения свободного капитала в основной капитал); фаза депрессии характеризуется скоплением ссудного, свободного, подвижного капитала [Ср. эту терминологию с термином "свободный капитал" у Касселя.].

Это до такой степени бросается в глаза, говорит Туган-Барановский, что многие экономисты, и особенно Дж. Ст. Милль, сделали отсюда вывод, что непосредственной причиной оживления является низкая норма процента: она вызывает спекуляцию на денежном рынке, приводящую к последующему крушению. Милль совершенно прав, говорит Туган-Барановский, когда он обращает внимание на быстрое скопление ссудного капитала после кризиса, снижающее процент и способствующее развитию спекуляции. Но он совершенно игнорирует более глубокие факторы, присущие экономической системе, использующей капитальные блага.

Накопление ссудных денежных капиталов происходит, как мы видели, во всех фазах цикла; но перевоплощение этого несвязанного капитала в форму производительного капитала, помещение ссудных капиталов в промышленность, встречает препятствие. Существование этого препятствия не вызывает сомнения. В годы застоя рынок переполнен денежными капиталами. Для превращения денежного капитала в производительный необходима известная пропорциональность в размещении свободного капитала между различными отраслями производства. Но в условиях анархии, присущей индивидуалистической, основанной на конкуренции экономике, такое пропорциональное распределение наталкивается на огромные трудности. Создается следующее положение дел. Свободный денежный капитал постоянно накапливается; он настойчиво ищет инвестиционных возможностей, но не может их найти. Неинвестированный капитал не приносит дохода. Чем больше скапливается бездействующий капитал, тем сильнее его стремление найти выход в сферу производительного применения. Мы имеем, с одной стороны, промышленность, насыщенную капиталом, а с другой стороны, новый, несвязанный капитал, повседневно накапливающийся, стремящийся проникнуть в промышленность. В конце концов наступает момент, когда сопротивление промышленности преодолевается; ссудные капиталы то здесь, то там находят возможности применения и начинают превращаться в производительный капитал. Начинается новый период процветания.

В деле превращения ссудного капитала в производительный труден только первый шаг. Вследствие зависимости всех отраслей промышленности друг от друга расширение производства, начавшееся в одном направлении, имеет тенденцию охватить всю экономику. Ссудный или свободный капитал может принимать форму неиспользованных банковских депозитов, представляя собой, таким образом, покоящуюся покупательную силу. Эта покупательная сила, накапливающаяся в плохие годы, не оказывает никакого влияния на товарный рынок до тех пор, пока ссудный капитал не инвестируется. Но как только капитал в той или иной форме инвестируется, его покоящаяся покупательная сила превращается в действенную покупательную силу. Создается новый производительный капитал, увеличивающий спрос как на средства производства, так и на предметы потребления. Промышленность находит себе новый рынок, созданный самим расширением производства, которое было вызвано расходованием огромных ссудных капиталов, праздно лежавших раньше в банках. Для промышленности безразлично, на чем основано это неожиданное увеличение спроса. Для нее важно только то, что спрос увеличивается и увеличивается настолько, что поглощает все накопившиеся ссудные капиталы. Цены повышаются, и производство расширяется по всей линии. Фаза подъема удерживается благодаря непрерывному созиданию производительных капитальных благ.

Проходит несколько лет. Накопленные ранее ссудные капиталы мало-помалу исчерпываются. Расширение производства создает, несомненно, значительные суммы новых свободных сбережений. Но рынок быстро поглощает их полностью, так как предприниматели торопятся использовать благоприятную ситуацию. Каждый стремится получить для своего предприятия возможно больше капитала. Все резервы капитала пускаются в ход. Чрезвычайное расширение кредита, столь характерное для этой фазы промышленного цикла, указывает на усиленное инвестирование капитала. Высокий уровень процента, наблюдающийся в конце этой фазы, служит верным признаком истощения ссудных средств.

Теперь прервем на минуту изложение и критически взвесим сказанное выше. Процветание, по мнению Туган-Барановского, обусловлено расширением инвестиций. Это влечет за собой вследствие роста потребления (если выразить суждения Туган-Барановского в современных понятиях) процесс развертывания мультипликатора. Но причиной, порождающей процветание, является увеличение инвестиций.

Эти идеи знаменуют собой полный переворот в теории. Если взять, например, теорию Сисмонди, то теория Туган-Барановского является по отношению к ней полной противоположностью. Движущей силой является инвестирование. И когда она начинает действовать, то увлекает за собой все другие отрасли экономики, в том числе и отрасли, производящие потребительские товары. Доход, если выразить это языком Кейнса, увеличивается с множителем, заключенным в чистом приращении инвестиций. Такова теория Туган-Барановского.

Экспансия финансируется из трех источников: (1) за счет праздно лежащих капиталов, (2) за счет роста текущего сбережения, производимого из выросшего дохода, и (3) за счет расширения банковского кредита.

Процесс создания нового производительного капитала, приходит к концу тогда, когда ссудный капитал истощается. Вот почему промышленному кризису предшествует финансовый кризис. Депрессия наступает после того, как процесс создания производительного капитала подвергся сокращению.

Туган-Барановский упоминает замечательную статью Джона Милльса о кредитных циклах. Но он находит ее неудовлетворительной. Милльс раскрывает только одну сторону дела — психологические явления, сопутствующие промышленному циклу. Он полностью игнорирует объективные причины цикла. Управляют делом в конечном счете объективные факты, а не просто настроения оптимизма и пессимизма. Час расплаты рано или поздно настает.

Бум и верхний поворотный пункт

Период процветания порождается, по Туган-Барановскому, расходованием накопленного ссудного капитала. Этот запас бездействующей покупательной силы в конечном счете неизбежно используется. В течение периода процветания происходит создание нового основного капитала. Производство ориентировано на выпуск железа, машин, орудий, строительных материалов. В конце концов процесс создания нового капитала — новых заводов, новых домов, новых кораблей, новых железнодорожных линий — завершается. Спрос на все материалы, используемые в производстве элементов основного капитала, сокращается. Вновь организуемых предприятий становится мало. Но производители машин, орудий, железа, черепицы, пиломатериалов не в состоянии изъять свой капитал из своих предприятий и, вложив крупные капиталы в производственные здания, сооружения и оборудование, они вынуждены продолжать производство. Затем следует насыщение, перепроизводство средств производства — всех видов капитальных благ. В силу зависимости всех отраслей промышленности друг от друга это частичное перепроизводство, связанное с орудиями производства, выливается во всеобщее перепроизводство. Цены падают. Наступает период всеобщего экономического упадка.

Отсутствие пропорциональности

Очевидно к тому же, говорит Туган-Барановский, что общее сокращение числа новых предприятий неизбежно вызывает нарушение пропорциональности в сфере распределения производительных сил. Равновесие между совокупным спросом и совокупным предложением нарушается. Так как новые предприятия создают расширенный спрос не только на товары производственного назначения, но и на потребительские товары (явление, связанное с действием мультипликатора), то отсюда следует, что с уменьшением числа новых предприятий отрасли промышленности, поставляющие потребительские товары, также испытывают сокращение спроса не в меньшей степени, чем отрасли, поставляющие средства производства. "Перепроизводство" становится всеобщим.

Объяснение "перепроизводства" следует искать, если выразить это несколько неясным языком Туган-Барановского, в отсутствии пропорциональности между различными отраслями производства [Ср. с шумпетеровским периодом перестройки, следующим за периодом быстрых нововведений. См. далее в этой главе.]. Производительная способность общества превысила его потребительную силу. Иными словами, перед нами проблема сбережения-инвестирования. Затруднения, возникающие в сфере денег и кредита, говорит Туган-Барановский, — это всего лишь производные явления, обусловленные основным явлением — отсутствием пропорциональности в сфере сбережения и инвестиций. Вот что, очевидно, имеет в виду Туган-Барановский, когда он рассуждает о производительных силах, опережающих возможности потребления.

Совершенно независимо от последствий, вытекающих из сокращения числа вновь создаваемых предприятий, существует и другой фактор, вызывающий диспропорции в производстве. В период процветания на долю некоторых отраслей выпадает более крупное расширение производства, чем в прочих отраслях. В таких отраслях открывается широкое поле для спекуляции. В конце циклической фазы подъема пропорциональность производства оказывается поэтому нарушенной, и новое равновесие может быть восстановлено только в результате уничтожения части капитала тех отраслей промышленности, которые чрезмерно расширились.

Так, за подъемом следует общий застой, и цикл переходит из фазы процветания в фазу депрессии. В течение фазы депрессии происходит скопление несвязанного или свободного капитала (ссудного капитала); затем наступает новый период процветания, в течение которого этот "свободный капитал" расходуется на основной капитал, и покоящаяся покупательная сила приходит в движение. В конце концов наступает кризис, и все начинается сначала.

Аналогия с паровой машиной

Действие этого механизма Туган-Барановский сравнивает с работой паровой машины. Накопление ссудного капитала играет роль пара в цилиндре; когда давление пара на поршень достигает определенной силы, поршень приходит в движение и выталкивается к концу цилиндра; для пара открывается свободный выход, и поршень возвращается на прежнее место. Точно так же действует в промышленности накопленный ссудный капитал, когда он достигает определенного объема. Ссудный капитал приходит в движение, то есть расходуется на элементы основного капитала. Когда ссудный капитал истощается, промышленность приходит опять в прежнее состояние. Таким образом, кризисы повторяются периодически.

Потребление и инвестирование

Капиталистическая экономика подчинена законам, заложенным в ее собственной внутренней природе. Здравый смысл — плохой руководитель в деле понимания этих законов. Капиталистическая система крайне сложна. Каждый член общества в отдельности руководствуется своими личными интересами. Но совокупный конечный результат всех этих индивидуальных волевых актов представляет собой нечто качественно отличное. Мы сталкиваемся здесь с логической "ошибкой сложения". То, что верно в отношении индивидуума, не обязательно верно в отношении группы. Законы движения сложного целого не определяются волевыми актами индивидуумов, а, наоборот, каждый индивидуум подчинен законам целого. В отношении цикла эта антиномия выступает очень заметно. Инвестирование является, с одной стороны, всего лишь средством осуществления склонности к сбережению; но, с другой стороны, инвестирование не может иметь иного смысла, кроме как служить средством удовлетворения нужд потребителей. С точки зрения здравого смысла инвестирование имеет своей целью удовлетворение потребительских нужд. В действительности, однако, отношение между инвестированием и потреблением в капиталистической экономике является обратным. Не увеличение потребления является причиной увеличения инвестиций в фазу процветания; потребление само регулируется инвестициями. Фазы промышленного цикла определяются не законами потребления, а законами инвестирования.

Господствуют над циклом и управляют им, таким образом, колебания размеров инвестиций; потребление же поднимается к падает в результате этих колебаний. Такова в высшей степени оригинальная [В своем "Трактате" (т. II, с. 100) Кейнс заявляет, что он в значительной мере разделяет взгляды писателей той школы, среди которых Туган-Барановский был "первым и наиболее оригинальным", и особенно в том виде, в каком эта теория изложена в работах самого Туган-Барановского.

Кейнс затем выдвигает два возражения (с. 101). Первое из них, повторяющее возражение Пигу, является, по моему мнению, необоснованным. Вопреки толкованию Пигу накопления, фигурирующие у Туган-Барановского, суть чисто денежные накопления — бездействующие капиталы. Второе возражение Кейнса является совершенно правильным и затрагивает слабое звено в цепи доказательств Туган-Барановского — трактовку значения неравенства в распределении дохода как фактора, способствующего колебаниям темпа экспансии.

Не вполне удовлетворенный трактовкой Туган-Барановского, Кейнс отмечает затем важный вклад в теорию колебаний, сделанный Шумпетером.] и по существу новая для того времени теория, выдвинутая Туган-Барановским.

Колеблющиеся размеры инвестиций и устойчивые размеры сбережений

Туган-Барановский устанавливает, что наряду с весьма устойчивыми размерами сбережений, производимых из дохода, мы имеем довольно резкие колебания размеров инвестиций. В фазу процветания инвестиции превышают текущие сбережения и разность между этими двумя величинами покрывается за счет (а) активизации праздно лежащих капиталов (детезаврирование) и (b) расширения банковского кредита. В фазу депрессии инвестиции становятся меньше текущих сбережений и разность между ними "тратится попусту" на накопление праздно лежащих капиталов (тезаврирование) и на уплату долгов банкам ["Сбережение", фигурирующее у Туган-Барановского, следует понимать в том же смысле, что и робертсоновское сбережение, производимое из "свободного" (то есть вчерашнего) дохода. Теория Туган-Барановского была первой из тех теорий цикла (одним из их вариантов был "Трактат о деньгах" Кейнса), которые подчеркивают расхождение между инвестированием и сбережением. ]. Такова природа цикла, как ее понимает Туган-Барановский. Но его теория спроса на инвестиции недостаточна, а его объяснение поворотных пунктов неудовлетворительно. Что конкретно служит исходным моментом для подъема в сфере инвестиций и чем объясняется понижательное движение инвестиций?

Инвестирование, по Туган-Барановскому, подталкивается действиями заимодавцев, настойчиво ищущих прибыльных инвестиционных возможностей. Но это объяснение совершенно упускает из виду "притяжение", исходящее от новых технических усовершенствований и от явлений роста экономики. Это наиболее серьезный дефект в теории Туган-Барановского, и Шпитгоф, как мы скоро увидим, сразу заметил его. Что же касается понижательного перелома, то Туган-Барановский объясняет его главным образом исчерпанием праздно лежащих капиталов; это обстоятельство вместе с ограниченностью возможностей расширения банковского кредита является, по Туган-Барановскому, причинами сокращения инвестиций. Впрочем, мы встречаем у Туган-Барановского и представление (недостаточно хорошо сформулированное) о временном исчерпании инвестиционных возможностей, о падении предельной эффективности капитала.

Артур Шпитгоф (J873—1938)

Огромное влияние, оказанное в начале нашего века книгой Туган-Барановского на весь ход развития теории экономических циклов, явственно выступает в появившейся вскоре литературе, и особенно в значительных работах Артура Шпитгофа и Густава Кассе-ля. В ранних статьях Шпитгофа следы влияния Туган-Барановского обнаруживаются почти на каждой странице. Что же касается Касселя, то тут можно пойти еще дальше и сказать, что его идеи, а зачастую и формы их выражения, исходили почти en masse [Целиком (фр.). — Прим. ред.] от Туган-Барановского. Часто указывалось, что теория экономических циклов Касселя имела в значительной степени своим источником теорию Шпитгофа, и это действительно более или менее соответствует истине. Существуют, однако, убедительные, вытекающие из существа дела доказательства, что, сколько бы Кассель ни заимствовал у Шпитгофа, очень многое в его теории взято непосредственно у Туган-Барановского. Верно, безусловно, то, что в процессе переработки основного содержания этой проблемы и Шпитгоф, и Кассель оставили свой собственный глубокий и оригинальный отпечаток, сделав значительный вклад в науку. Тем временем, однако, первоисточник всего этого течения мысли — Туган-Барановский — был, к сожалению, до некоторой степени забыт.

Впрочем, сам Шпитгоф тепло отзывался о своем предшественнике. В своей работе "Теории кризисов Туган-Барановского и Л. Поле" [Jahrbuch fur Gesetzgebung, Verwaltung und Volkswirtschaft, 1903. ] он говорит об исследовании Туган-Барановского как о первой научной монографии, посвященной проблеме кризисов. 17 декабря 1901 г., вскоре после появления в Германии [Jena, 1901. ] Очерков теории и истории промышленных кризисов в Англии" Туган-Барановского, Шпитгоф прочел в собрании Ассоциации политических наук в Берлине доклад, озаглавленный "Предварительные замечания об одной теории перепроизводства" [Опубликованный в "Jahrbuch fin- Gesetzgebung, Verwaltung und Volkswirtschaft", 1902. ]. Доклад ясно показывает, как сильно эта новая трактовка проблемы кризисов и промышленного цикла захватила воображение молодого человека, столь быстро ставшего ведущим немецким специалистом по вопросам, связанным с экономическими циклами [Туган-Барановский во французском издании (с. 277, прим.) говорит о своей более ранней работе как об отправной точке исследований Шпитгофа, Поле и других, воспринявших, по его словам, изложенные в ней идеи целиком или частично. ].

Факторы, вызывающие подъем

Анализ причин, лежащих в основе колебаний инвестиций, представлял собой, как мы уже отметили, самое слабое место в суждениях Туган-Барановского. Чем объяснить, спрашивает Шпитгоф, то обстоятельство, что вначале существует период, в течение которого скапливаются крупные массы ссудного капитала, не находящие себе применения, а затем наступает период "бурного инвестирования"? [Jahrbuch fur Gesetzgebung, Verwaltung und Volkswirtschaft, 1903. S. 696.] И именно в решение этой проблемы Шпитгоф сделал свой важнейший вклад.

Шпитгоф безоговорочно принимает взгляды Туган-Барановского, сводящиеся к тому, что определяющей чертой промышленного цикла является колебание размеров инвестиций, а также концепцию (столь радикально отличающуюся от концепции многочисленных последователей теории недопотребления), рассматривающую инвестиции как движущий фактор, к которому потребление с ростом и падением дохода пассивно приспосабливается.

Процветание начинается, по мнению Шпитгофа, в отраслях, возбуждающих особые надежды, где имеются основания рассчитывать на необычные прибыли; импульс, исходящий от этих отраслей, приобретает всеобщий характер. На первых порах дело сводится к полной загрузке существующего производственного оборудования. Затем наступает вторая стадия, в течение которой создаются новые производственные предприятия. Эти новые производственные предприятия поглощают крупную массу инвестиционного капитала и всякого рода первичных строительных материалов. Но это строительство, пока оно продолжается, не уравновешивается выпуском готовых изделий. В третьей стадии цикла новые производственные предприятия начинают выпускать готовые изделия. И наконец, "последний период является противоположностью второго; лихорадочно возросшее производство выбрасывает свои продукты на рынок, не встречая соответствующего потребления" [Spiethoff. Vorbemerkungen zu einer Theorie der Uberproduktion // Jahrbuch fiir Gesetzgebung..., 1902. S. 730.].

Подъем начинается не в отраслях, производящих потребительские товары, а в крупных отраслях, поставляющих материалы для строительства и для изготовления оборудования — чугун, сталь, пиломатериалы, цемент, кирпич и т.п. В ходе экспансии перед этими отраслями встают большие задачи, и, когда они бывают выполнены, "бурный спрос", доминирующий в фазе бума, приходит к концу. Каждый подъем возникает в силу исключительно благоприятных инвестиционных возможностей, порождающих мощный импульс к экспансии. Импульс может исходить от инвестиций в машины и оборудование, вызванных новыми техническими усовершенствованиями и изобретениями. Он может также иметь своим источником открытие новых возможностей в сравнительно отсталых странах — новых рынков, требующих от передовых промышленных стран инвестиций и займов. Каков бы ни был импульс, неизменно важным остается тот факт, что в начале каждого большого подъема промышленность имеет дело с "вакуумом", то есть с неиспользованными возможностями внутри страны и за границей.

Насыщение в сфере инвестиций

В конце концов новые требования удовлетворяются; промышленность оснащается новыми средствами производства и новой техникой. И вновь открытые территории, и более старые промышленные районы оказываются в значительной степени "насыщенными" оборудованием [Spiethoff. Vorbemerkungen zu einer Theorie der Uberproduktion. S. 730.] . Впрочем, надо иметь в виду, что речь идет не только о новых предприятиях: описываемый процесс включает в себя и замену старого оборудования усовершенствованными машинами. После нескольких лет высокой инвестиционной активности весь этот обширный спрос на новое усовершенствованное и улучшенное оборудование в основной своей части удовлетворяется; и тогда наступает своего рода процесс насыщения (Sattigungsprozess). Существующий в это время уровень техники содержит в себе довольно твердый предел для той массы капитальных благ (шахт, чугунолитейных и сталелитейных заводов, железных дорог, транспортного оборудования, паровозов, фабрик, машин, электротехнических приборов), которая может быть эффективно использована в производстве. В то время как на потребительские товары в целом имеется обширный скрытый спрос, который вообще весьма эластичен как в отношении цены, так и в отношении дохода, спрос на капитальные блага и на материалы, служащие для производства товаров длительного пользования, отличается сугубой неэластичностью, и он в конце концов покрывается. Теперь уже речь идет не о "заполнении пустого сосуда", а скорее о том, чтобы "сохранить его полным". После того как новые заводы, машины и оборудование созданы и введены в строй, их не приходится вновь создавать все сразу; остается только необходимость "поддержания их в рабочем состоянии и замены установок, выбывающих из строя" ["Спрос на производственное оборудование и потребительские товары длительного пользования не является непрерывным; и когда хозяйство полностью обеспечено такими товарами, оборудование и машины, произведшие их, обрекаются на бездействие. Когда железоделательная промышленность известной страны обеспечила создание необходимой железнодорожной сети, одного лишь ремонта и содержания в рабочем состоянии недостаточно для того, чтобы эта промышленность работала на полную мощность" (Spiethoff A. Encyclopaedia of the Social Sciencies. Vol. XI. P. 513-517).]. Если "заполнение вакуума" неправильно понять и ошибочно рассматривать как состояние "непрерывного спроса", то это будет преувеличением, поскольку спрос на капитальные блага неэластичен [Spiethoff. Vorbemerkungen zu einer Theorie der Uberproduktion. S. 731. Хотя понятия, которыми оперирует Шпитгоф, выражены нечетко, из контекста все же вполне явствует, что его формула "неэластичный спрос на капитал" означает, что, после того как "ведро наполнено", предельная эффективность капитала с каждым новым прибавлением к наличной массе капитальных благ будет быстро падать по направлению к нулю.].

Шпитгоф и Туган-Барановский

Теперь мы ясно видим то новое, что внес Шпитгоф. Циклическая фаза экспансии — процветание и бум — не может быть вызвана одним лишь давлением ссудных капиталов, ищущих инвестиционных возможностей в сфере образования нового реального капитала. Период высокой инвестиционной активности является главным образом результатом "притяжения", а не "подталкивания". Технические усовершенствования и открытие новых территорий создают вакуум», огромная "всасывающая сила" которого тянет экономику вперед, и это движение совершается в форме скачков и рывков. Открытия и технические достижения расширяют "ведро капиталообразования" и вызывают настоятельную необходимость его заполнения. Таков период процветания; пути для него прокладываются автономными инвестициями.

Но потребность в дополнительных капиталах или их целесообразность строго ограничена. Как только "ведро" (емкость которого определяется требованиями технического прогресса) наполняется, всякое дополнительное образование нового капитала быстро становится бесполезным; предельная эффективность капитала быстро движется вниз к нулю. Инвестирование, таким образом, прекращается; процветание резко обрывается.

Шпитгоф снова и снова подчеркивает значение "процесса насыщения". Тот, кто сегодня покупает машину или строит фабрику или дом, не имеет надобности повторить это действие завтра или послезавтра, как это вынужден делать человек, покупающий буханку хлеба; чтобы повторить эту операцию, ему следует ждать, пока пройдет, быть может, десяток лет, а то и больше.

Все это весьма отличается от объяснения, предложенного Туган-Барановским. Тем не менее Шпитгоф готов защищать объяснение бума и верхнего поворотного пункта цикла, представленное Туган-Барановским, так же, как свое собственное объяснение. Он считает, что они не исключают друг друга, а дополняют. В период подъема "толкающие" силы могут действовать с таким же успехом, как и силы "притяжения", а при верхнем поворотном пункте цикла резкое прекращение дальнейшей экспансии возможно не в меньшей мере, чем постепенное истощение сил экспансии. В соответствии с этим Шпитгоф заявлял, что период экспансии может прийти к концу не только в результате неэластичности спроса на капитал (падения предельной эффективности капитала), но и в результате ограниченного предложения средств, ищущих инвестиционных возможностей (свободного капитала). Существуют, таким образом, по мнению Шпитгофа, два довольно строго очерченных предела экспансии: (1) со стороны спроса на реальный капитал и (2) со стороны предложения свободного капитала, ищущего инвестиционных возможностей.

Оба этих предела, доказывает Шпитгоф [ Spiethoff. Vorbemerkungen zu einer Theorie der Uberproduktion. S. 732. ], совершенно исключают возможность бесконечной экспансии на основе равновесия (или пропорциональности). Бум и крах могут быть, конечно, искусственно усилены раздутой спекуляцией и резкими изменениями цен. Но совершенно независимо от этих более поверхностных факторов существуют две упомянутые выше коренные и определяющие причины: неэластичный спрос на реальный капитал и ограниченное предложение свободного капитала.

Сбережение и инвестирование

Производство оборудования, объясняет Шпитгоф, предполагает инвестирование несвязанного или свободного капитала. В начале периода процветания для целей инвестирования может быть использована очень крупная масса ссудного капитала, скопившаяся в течение депрессии. Эта масса беспрерывно пополняется, но она все равно постоянно поглощается. В конце концов наступает время, когда производство не может больше опираться на запасы ссудных капиталов, скопившиеся в период депрессии, и оно вынуждено ориентироваться на текущий поток сбережений [Ibid. S. 730-733; см. также "Krisen". Handworterbuch der Staatswissenschaften. VI. 1925. S. 74.].

Ко времени достижения верхнего поворотного пункта цикла производство основного капитала, по мнению Шпитгофа, выходит за пределы существующих потребностей, а также за пределы имеющегося капитала, предназначенного для инвестирования. Это подрывает экономические основы процесса производства основного капитала.

Влияние этого обстоятельства передается от задетых им отраслей производства в другие отрасли; и так возникает состояние всеобщего перепроизводства. В период последующей депрессии новые производственные начинания встречаются с недоверием, и обладатели несвязанного капитала предпочитают держать свои накопления в бездействующем состоянии или довольствоваться малым процентом, чем предпринимать какие-либо шаги, направленные к инвестированию этих накоплений в основной капитал [Spiethoff. Vorbemerkungen zu einer' Theorie der Uberproduktion. S. 737-738.].

Вслед за сокращением производства основного капитала наступает неминуемое сжатие потребительских доходов, ибо и прибыли предпринимателей, и вознаграждение за труд уменьшаются. Потребление в связи с наступающим сокращением доходов снижается. Недопотребление выступает следствием того обстоятельства, что известная часть производственных процессов останавливается.

Воздействие колебаний инвестиций на потребление

Падение нормы прибыли и низкая плата за труд уменьшают потребление, сокращение потребления снижает цены, падение цен ведет к еще большему сокращению производства, сокращение производства вновь уменьшает вознаграждение за труд и норму прибыли. Возникает настоящий порочный круг, и взаимное воздействие, оказываемое различными отраслями промышленности друг на друга, усиливает и увеличивает тенденцию к развертыванию депрессии [Ibid. S. 471. ].

В течение депрессии главной проблемой, стоящей перед промышленником, является проблема снижения издержек производства путем увеличения производительности и внедрения машин, сберегающих труд. Но эти улучшения усиливают депрессию. В результате появления новой техники многие предприятия обесцениваются. Сберегающие труд машины могут либо вытеснить рабочих, либо оттеснить многих квалифицированных рабочих в ряды неквалифицированных [Ibid. S. 471-472.].

Во время процветания распределение дохода не сказывается на общей сумме расходов, ибо и та часть дохода, которая попадает в руки людей, не использующих его непосредственно для целей потребления, а инвестирующих его в основной капитал, все же не изымается из потока дохода. Во время депрессии, однако, неравномерное распределение дохода сказывается на общей сумме расходов. Это обусловлено тем, что сберегаемая часть дохода имеет в такие периоды тенденцию быть изъятой из общей суммы расходов, ибо она не находит инвестиционных возможностей и вместо того, чтобы быть инвестированной, скапливается в форме крупных бездействующих масс ссудного капитала [Spiethoff. Vorbemerkungen zu einer Theorie der Uberproduktion. S. 743; см. также "Krisen", Handwb'rterbuch der Staatswissenschaften,„1925. S. 80. ].

Каждое очередное ограничение размеров производства вновь ослабляет покупательную и потребительную способность и выступает поэтому причиной распространения "перепроизводства" на другие части экономики. Вот почему представляется крайне важным поддерживать, насколько это возможно, производство, сокращая его только в случае крайней необходимости. Для предпринимателя может оказаться выгоднее продавать меньше товаров по более высоким ценам, чем продавать больше товаров по более низким ценам, но в результате усилятся депрессия и безработица. Это такой случая, когда интересы отдельных предпринимателей в отдельных отраслях производства противоречат общим интересам и когда деятельность картелей наносит ущерб промышленности в целом [Spiethoff. Vorbemerkungen zu einer Theorie der Uberproduktion. S. 745. ].

Роль техники и новых территорий

По Шпитгофу, следовательно, "реальное различие между процветанием и депрессией сводится к увеличению или сокращению производства и к сокращению или увеличению запаса капитала, ищущего применения" [Ibid. S. 753.].

Процветание, по Шпитгофу, начинается тогда, когда новые территории или новые изобретения открывают новые возможности инвестирования в основной капитал. Скопление бездействующего ссудного капитала, происходящее в течение депрессии, вносит со временем в ситуацию известную поправку, но одного этого недостаточно. Под давлением мобильного ссудного капитала норма процента постепенно снижается, и если это движение совпадает с восстановлением нормы прибыли в промышленности, то может быть достигнуто некоторое равновесие. Но для того чтобы предприниматели произвели крупные инвестиции, требуется особое побуждение, и если его нет, то производство основного капитала в широких масштабах не будет иметь места. Если появятся необычно благоприятные возможности получения прибыли, то за этим, вероятно, последует чрезмерное производство основного капитала. С другой стороны, если незадолго до этого имели место значительные убытки, то преувеличенная боязнь риска, связанного с инвестициями, возьмет верх. Производство основного капитала никогда не идет поэтому равномерно и постепенно, а осуществляется скачкообразно и сопровождается попятными движениями и депрессиями. Всякая ложная оценка будущих потребностей, каждое значительное изменение техники неизбежно нарушают равновесие цен и соответствие между потреблением и производством [ Spiethoff. Vorbemerkungen zu einer Theorie der Uberproduktion. S. 748-749, 754-755. ].

Если наше время является началом нового периода выдающихся изобретений, говорит Шпитгоф, то в пределах обозримого будущего не приходится ожидать исчезновения кризисов. Вдобавок к этому земли, которые предстоит еще включить в систему европейской промышленной культуры, являются источником подобных же препятствий и опасностей, ибо каждый случай присоединения новой территории несет с собой тенденцию к созданию излишков и к перепроизводству. Если в деле охвата еще не покоренных ею народов промышленность переживает теперь восходящий фазис своего развития, то перспективы предотвращения периодических кризисов являются неблагоприятными. Но мы можем рассчитывать, что в результате прогресса в области социальных реформ, в результате непрерывного упорядочения капиталистического способа производства промышленные катастрофы будут принимать все более и более умеренную форму и в конечном счете выльются в более мягкий переход от процветания к депрессии. Этот ход развития не является неизбежным, но он стоит, по мнению Шпитгофа, самых энергичных наших усилий и трудов, и он к тому же возможен [Ibid. S. 758-759. ].

Нет основания сомневаться в том, полагает Шпитгоф, что люди постепенно смогут приспосабливаться к капиталистическому процессу производства. История кризисов говорит нам о том, что их характер значительно изменился, что многие "детские болезни" капиталистического способа производства мы одолели [Ibid. S. 756-758.].

В отношении этих более далеких перспектив развития Шпитгоф придерживается чрезмерно оптимистических взглядов. Когда весь мир будет оснащен современной техникой и инвестиционные возможности тем самым сузятся, тогда, полагает он, порывистый характер расширения инвестиций заменится более спокойным и цикл обнаружит тенденцию к угасанию. Но Шпитгоф не задавался вопросом о том, можно ли рассчитывать, что отношение потребления к доходу будет автоматически возрастать в степени, достаточной, чтобы заполнять брешь, создаваемую сокращением инвестиций. До появления в 1936 г. "Общей теории" Кейнса никто не дал правильного анализа этой проблемы.

Заключительные замечания о теориях Туган-Барановского и Шпитгофа

Туган-Барановский полагает, что накопление несвязанного или ссудного капитала совершается непрерывно. Но процесс "выталкивания" скопившихся масс несвязанного капитала в сферу реального капитала происходит рывками. Раз поступательное движение началось, экспансия последовательно нарастает вследствие взаимной зависимости, существующей между различными отраслями производства. Любой повышательный импульс, ще бы он ни возникал, распространяется по всей экономике. Процесс нарастания экспансии продолжался бы непрерывно, не будь явления "обуздания", вызываемого наступающим в конечном счете истощением "несвязанного капитала". Раньше или позже в результате давления, оказываемого ссудным капиталом, ищущим инвестиционных возможностей, прекращается и кумулятивное понижательное движение. Это останавливает сокращение инвестиций и в конечном счете сообщает процессу инвестирования новое поступательное движение. Чем выше склонность к потреблению, тем шире амплитуда колебаний.

Шпитгоф задается вопросом, почему перемещение ссудного капитала в сферу инвестиций не протекает плавно, постоянным темпом. Предлагаемое им объяснение сводится к тому, что бум создается действием всасывающего механизма — так сказать, инвестиционным вакуумом, образующимся в результате технических изобретений и открытия новых территорий. Но почему возникают колебания? Почему не наблюдается равномерного всасывания и в связи с этим постоянного темпа инвестирования?

Здесь не обойдешься без представления о факторах, вызывающих движение, с одной стороны, и без механизма кумулятивной реакции — с другой. Если исходить из того, что изобретения и открытия возникают от случая к случаю, как выигрыш при игре в кости, то эти перемежающиеся толчки могут оказывать воздействие на экономическую систему, способную совершать циклические движения, приспосабливающие ее к подобным толчкам. При такой постановке вопроса теория Шпитгофа дает явлениям надлежащее объяснение. Но предположим, что внешние толчки распределяются во времени равномерно. Предположим, что прогресс в области изобретений и открытий совершается постоянным темпом. Тогда что? Различные теоретики отвечают на этот вопрос таким образом, что даже в подобном случае реакция экономической системы на экзогенные факторы все еще могла бы порождать циклическое движение. Однако в этом случае требуется нечто большее, чем изложенные до сих пор суждения. И здесь мы обращаемся к теории Шумпетера.

Иозеф Шумпетер (1883—1930)

Процесс нововведений

Шумпетер вступает в дискуссию, отправляясь от разработанного им понятия "нововведение" (innovation). Изобретательство может действительно развертываться равномерным темпом, но для нововведений (если иметь в виду стадный характер поведения предпринимателей) это исключено самим существом дела. Нововведениям свойствендо нахлынуть приливной волной и затем отступить. Такова внутренняя природа процесса осуществления нововведений [Теория Шумпетера вращается вокруг процесса, обусловленного внутренней природой динамичной экономики, в которой движущей силой выступает предприниматель-новатор (см. Schumpeter J. Uber das Wesen der Wirtschaftskrisen // Zeitechrift fur Volkswirtschaft, 1910. S. 271-325; Theorie der wirtschaftlichen Entwicklung. Leipzig, 1912; Die. Wellenbewegung des Wirtschaftslebens// Archiv fiir Sozialwissenschaft und Sozialpolitik, 1914. S. 1-32; The Theory of Economic Development, Cambridge, 1934; Business Cycles. N. Y., 1939).]. Экономический цикл сводится, таким образом, по существу к отливу и приливу нововведений и к тем последствиям, которые отсюда вытекают. Экономическая система, в которой осуществляются процессы нововведений, направляемая новаторами и управляемая предпринимателями со свойственным последним стадным инстинктом, неизбежно обнаруживает волнообразные движения. Нововведения предполагают инвестиции, "которые поэтому не распределяются равномерно во времени, а появляются время от времени en masse".

Нововведение представляет собой имеющее историческое значение и необратимое изменение способа производства вещей. Если вместо изменения величин факторов мы изменяем форму функции производства, то имеем перед собой нововведение. "Мы можем определить нововведение попросту как установление новой функции производства" [Schumpeter J.A. Business Cycles. P. 87-88.]. Это определение включает в себя не только появление новой техники, но и внедрение новых товаров, новых форм организации и открытие новых рынков. Нововведение означает новую комбинацию факторов. Нововведение представляет собой скачок от старой производственной функции к новой. При каждом нововведении прежняя кривая предельных издержек ломается и сменяется новой. Нововведение означает сдвиг кривой предельной производительности.

Крупные нововведения влекут за собой создание новых предприятий и нового оборудования, но не каждое новое предприятие воплощает в себе нововведение. "Вы можете сколько угодно увеличивать количество почтовых карет — железной дороги вы таким способом не получите" [Schumpeter J.A. Readings in Business Cycle Theory, 1944. P. 7, см. также The Explanation of the Business Cycle //Economica. 1927. December.]. Создать что-нибудь новое гораздо труднее, чем сделать такое, что относится к обычному, давно заведенному ходу хозяйственных дел. Эти две задачи качественно отличны друг от друга. Всякий раз, когда "промышленники видят перед собой новую вещь уже сделанной и главные проблемы, связанные с ней, уже решенными, становится гораздо легче сделать то же самое и даже улучшить его". Нововведения не остаются, таким образом, изолированными происшествиями и не распределяются во времени равномерно. Им свойственно "роиться" и выступать "пучкообразно" по той простой причине, что "удавшиеся нововведения подхватывают вначале некоторые, а потом большинство фирм" [Schumpeter J.A. Business Cycles. P. 100.].

Мы должны проводить различие, говорит Шумпетер, между возможностями нововведений и практической реализацией этих возможностей. Процветание не возникает всего лишь как результат изобретений или открытий. Оно является результатом практического развертывания нововведений, которое является движущей силой периода процветания. Только немногие вожаки обладают умом и энергией, достаточными для того, чтобы организовывать новые предприятия, использовать новые возможности. Но если вести за собой способны лишь немногие, то следовать могут многие. Если кто-нибудь идет впереди, то подражать его примеру нетрудно. Немногие способны добиться финансовой поддержки нового рискованного начинания, к которому банкиры и инвесторы относятся скептически; но после того, как подобного рода новый замысел воплотился в действующее предприятие, другим уже нетрудно доставать кредит и капитал для аналогичных предприятий. Если новый процесс успешно приведен в действие, то другие могут попросту копировать его. Если кто-то первый нашел удачное поле хозяйственной деятельности, то другие могут просто обосноваться поблизости от него. Эксперименты с рабочей силой и покупателями приносят выгоды другим предпринимателям, которые извлекают уроки из этих экспериментов.

Задачи, предстающие перед теми, кто перенимает новшества, гораздо труднее задач, возникающих при обычном, рутинном порядке ведения дел. Но они не идут ни в какое сравнение с теми трудностями, с которыми сталкиваются вожаки, прокладывающие путь. И каждый раз, когда появляются несколько удачливых новаторов, их примеру тотчас же следует множество других. Появление одного или нескольких зачинателей благоприятствует появлению других, а эти в свою очередь облегчают условия прихода еще большего и все возрастающего их числа. Такова основа "волнообразного движения" промышленной активности [Schumpeter J.A. Die Wellenbewegung des Wirtschaftslebens. Archiv fur Sozialwissenschaft, 1914. S. 28-32; см. также Theory of Economic Development, 1934. P. 228.].

Движение, носящее стадный характер

Процесс экспансии не является, таким образом, простым кумулятивным процессом, простым распространением благоприятных "вторичных волн" на взаимосвязанные отрасли производства от первоначального импульса. Экспансия совершается в форме "натисков", так как движущий толчок, даваемый новаторами, порождает "стадное" движение последователей, привлеченных вновь открывшимися соблазнительными возможностями извлечения прибылей. Бум — это явление, вызываемое стадными действиями предпринимателей, устремляющихся en masse к новым возможностям. Колебания размеров инвестиций происходили бы даже в том случае, если бы изобретения распределялись во времени равномерно; это вытекает из прерывистого характера процесса осуществления нововведений. Ломка укоренившейся рутины не может совершаться равномерным и плавным темпом. Процесс нововведений есть прерывистый процесс. Новые комбинации не распределяются во времени равномерно. Они появляются "время от времени группами или роями" [Schumpeter J.A. Theory of Economic Development. P. 223. ].

"Роеобразный характер появления новых предприятий" усиливается кумулятивным процессом — распространением вторичных волн по всей сфере хозяйственной деятельности. "Эти вторичные волны несут с собою много такого, что не связано с каким-либо новым или прямым импульсом от реальной движущей силы" [Ibid. P. 226. ]. Помимо этого, бум может усиливаться преувеличенно оптимистическими ожиданиями. Эти обстоятельства способствуют циклическим колебаниям и усиливают их, но они не являются первичной причиной последних. Главную движущую силу образует появление нововведения, вызывающего стадное движение предпринимателей.

Конец бума

Теория Шумпетера отличается от теории Шпитгофа не только в объяснении причин возникновения бума, но и в объяснении причин окончания бума [Шумпетер говорит, что он может во всем соглашаться с изложением Шпитгофа, поскольку дело касается "описания существующих фактов" (Theory of Economic Development. P. 215). Но он не останавливается на этом. ]. Шумпетер принимает формулу Жюглара, гласящую, что "единственной причиной депрессии является процветание", и трактует ее таким образом, что "депрессия представляет собой не что иное, как реакцию экономической системы на бум или приспособление экономической системы к тому состоянию, к которому приводит ее бум" [Schumpeter J.A. Theory of Economic Development. P. 224.]. Нарушения, возникающие из нововведений, не могут рассосаться постепенно, на ходу. Эти нарушения имеют "капитальный" характер. Они расшатывают существующую систему и вызывают необходимость особого процесса приспособления.

Железная дорога, проложенная через новый край, переворачивает вверх дном все условия, связанные с размещением промышленности, все расчеты относительно издержек, все производственные функции в этом районе. Трудно представить себе, чтобы какой-нибудь из прежних "способов ведения дел" остался при этом неизменным. В ходе широких изменений в производстве различные части экономической системы не движутся в ногу. Одни отрасли забегают вперед, другие отстают. Неизбежно возникают несоответствия. Депрессия представляет собой процесс приспособления к изменившимся условиям, вызванным бумом.

Рецессия — это период перестройки

Сущность бума сводится к внедрению в производственную систему нововведений. Поступательное движение совершается не только скачкообразно, но и в форме односторонних стремительных натисков, имеющих разрушительные последствия. Развитие является "однобоким, прерывистым и дисгармоничным". История капитализма "заполнена резкими взрывами и катастрофами". Эволюция сводится к нарушению существующих структур, и она больше напоминает серию взрывов, чем спокойную трансформацию [Schumpeter J.A. Business Cycles.'P. 101-102. ]. Эти новые методы не могут быть введены в производственный оборот, но могут быть включены в новую систему равновесия без промежуточного периода перестройки. Этот процесс абсорбации и ликвидации, освоения новшеств и приспособления экономической системы к ним составляет, по Шумпетеру, сущность рецессии.

В период рецессии экономическая система пробивается к новому состоянию равновесия, следующему за нарушениями, вызванными бумом. Экономический смысл депрессии сводится к распространению достижений бума по всей экономической системе, и этому служит механизм борьбы за равновесие [Schumpeter J.A. Theory of Economic Development. P. 251.].

Любое нововведение — будь то новый производственный метод, новые товары, открытие нового рынка, новые комбинации производительных сил — приводит к изменению покупательной силы потребителей, цен на сырье, объема реализации и т.д. Эти величины являются основой, на которой строятся все промышленные планы. Старые планы, которые раньше были правильны, теперь уже не соответствуют больше конкретным особенностям промышленной ситуации. Процесс приспособления к новым фактам, процесс включения нововведений в новую промышленную систему становится необходимостью. Если нововведения появляются одновременно и в большом количестве, то условия меняются столь резко, то процесс приспособления становится чрезвычайно трудным. Постепенно, однако, это приспособление осуществляется, и достигается новое состояние равновесия.

Мы можем определить период депрессии как период, на протяжении которого завершается приспособление к новой промышленной ситуации, созданной в предшествующий период в результате появления относительно внезапных нововведений. Перестройка системы цен, доходов, производства, призванная привести их в соответствие с новой ситуацией в сфере спроса, является неизбежной. Этот процесс образует содержание депрессии, и его осуществление связано с потерями, сопротивлением, крушением надежд. Мы приходим, таким образом, к заключению, что множество нововведений, появляющихся в период процветания, является как раз тем фактором, который нарушает равновесие и настолько изменяет коренные условия промышленной жизни, что после этого неизбежно наступает период перестройки цен, стоимостей и производства [Schumpeter J.A. Die Wellenbewegung des Wirtschaftslebens, 1914. S. 17-20, 23-24. ].

Окрестности точки равновесия

Циклические движения сводятся к удалению от окрестностей точки равновесия и возврату к ним. Нововведения— вот что выводит систему из равновесия и приводит ее к буму в сфере капиталовложений. Эта фаза "процветания" сменяется "рецессией" — борьбой за возврат к равновесию. Но когда силы, влекущие к спаду, стремительно накапливаются, система обычно покидает и эти окрестности точки равновесия и погружается глубже, начиная Своё "путешествие в депрессию". Во времена депрессии восстановительные силы приспособления содействуют постепенному "оживлению" и постепенно тянут экономику назад, к равновесию. Отсюда новая масса нововведений втягивает экономику в новый цикл движения. Волна нововведений, начинающая свое движение с окрестностей точки равновесия, влечет за собой экономику в последующую фазу "процветания". Деятельность новаторов является той движущей силой, которая порождает новый цикл [Schumpeter J.A. Readings in Business Cycle Theory. P. 8-11. Детальное рассмотрение четырех фаз в связи с вопросом об окрестностях точки равновесия см. наст. изд.].

Банковский кредит и нововведения

Шумпетер подчеркивает не только значение нововведений и экономического прогресса, но и роль, которую играет в экономическом развитии банковский кредит. Расширение банковского кредита теснейшим образом связано, по мнению Шумпетера, с процессом нововведений.

Весьма возможно, что в условиях статического равновесия, при которых производственный процесс постоянно протекал бы на неизменном уровне ("Kreislauf", или "кругооборот", как его именует Шумпетер), система "нейтральных денег" [Под системой "нейтральных денег" подразумевается в сущности поддержание постоянного объема денежной массы; по мнению защитников подобной денежной политики, деньги были бы тогда "нейтральны" в смысле воздействия на производственный процесс. В условиях статического равновесия, как уже указывалось, это, может быть, и было бы так, но в динамичной экономике ситуация совершенно иная. ] могла бы оказаться приемлемым устройством денежного обращения. Но в динамичном обществе, где постоянно совершается "развитие", требуется более гибкая денежная система. "Развитие" в том смысле, в каком оно выступает у Шумпетера, есть нечто совершенно отличное и внешнее по отношению к "кругообороту". Оно представляет собой самопроизвольное и прерывистое изменение, которому подвергаются каналы кругооборота. Это изменение появляется на стороне производства, а не на стороне потребления. Оно представляет собой техническое обновление производственного процесса. Развитие означает осуществление новых комбинаций. А для осуществления этих комбинаций требуется в первую очередь кредит. Извлечение из кругооборота производительных средств, уже используемых где-то, и предоставление их для осуществления новых комбинаций — такова функция кредита. Требуемые средства получаются в результате создания банками покупательной силы. С помощью этих кредитных платежных средств новаторы, осуществляющие новые комбинации, получают доступ к существующим факторам производства. Банкир поэтому представляет собой "по существу явление, связанное с развитием". Кредитная эмиссия — вот что делает возможным осуществление новых комбинаций. Множество новшеств периодически приплывало в прошлом на приливной волне расширяющегося банковского кредита и обретало затем свое место в новой структуре производства [Schumpeter J.A. Theory of Economic Development. Ch. II, Ш.].

Сущность экономического развития, объясняет нам Шумпетер, состоит в меняющемся использовании наличных производственных ресурсов. Новые комбинации требуют изъятия первичных факторов из прежних сфер их применения, и это "может быть достигнуто не иначе, как путем нарушения соотношений в покупательной силе индивидуумов" [Schumpeter J.A. Theory of Economic Development. P. 96. ]. Эта именно функция и выполняется кредитом. Покупательная сила, в которой нуждается предприниматель-новатор, "не притекает к нему автоматически, в результате продажи того, что он произвел в предшествующие периоды, как это имеет место с производителем, занимающим свое место в кругообороте" [Ibid. P. 102. ]. Кругооборот не создает потребности в кредите; только для процесса развития кредит имеет фундаментальное значение. Сумма полученного кредита действует в руках новатора как приказ экономической системе приспособиться к его намерениям. При осуществлении новых комбинаций кредит заполняет брешь между продуктами и средствами производства.

Экзогенные и эндогенные факторы

Под воздействием значительной активности (то есть нововведений) экономическая система выходит за пределы окрестностей точки равновесия. Но чем дальше она удаляется от равновесия, тем сильней становится обратное притяжение к равновесию. При спаде, связанном с перестройкой (рецессии), экономика обнаруживает тенденцию к "переступанию пределов" и, выходя за границы окрестностей точки равновесия, попадает в фазу депрессии. И здесь снова экономика испытывает притяжение в обратную сторону, в сторону равновесия. Достигнув его, она не приходит в состояние покоя, ибо как раз в окрестностях точки равновесия она находит благоприятные условия для нововведений [Пигу в своей "Экономической теории благосостояния" указывает, что изобретения приобретают значение только тогда, когда они находят себе применение, а период их применения определяется состоянием доверия.]. Таким образом, теория Шумпетера имеет дело, в весьма существенной степени, с эндогенным самодвижущимся процессом — процессом, обусловленным внутренней природой динамичной экономики, где первоначальной силой, возобновляющей из цикла в цикл волнообразное движение, выступает предприниматель-новатор.

И все же экономическое развитие (и волнообразное движение экономической жизни) не есть результат одного лишь процесса нововведений. Оно является также продуктом глубоких структурных изменений техники, в рамках которых протекает процесс нововведений. Таким структурным сдвигом являлся, например,.-подъем техники на новый уровень, что было вызвано развитием железнодорожного транспорта. В этом отношении экзогенные факторы, в особенности изобретения, знаменующие собой перевороты, играют весьма существенную роль; это особенно относится к долговременным тенденциям (кондратьевским длинным волнам), на фоне которых развертываются регулярные (жюгларовские) экономические циклы.

Экономические колебания связаны с "экономическими изменениями, внутренне присущими жизнедеятельности самого организма" [Schumpeter J.A. Business Cycles. Vol. I. P. 7. ]. Но мы все-таки имеем дело с экономическим процессом, непрерывно нарушаемым внешними факторами. Эти внешние факторы "вызывают в системе процесс приспособления", которому свойственно порождать волнообразные колебания [Ibid. P. 11. ]. Влияние внешних факторов имеет место всегда, и природа подобных факторов зачастую такова, что мы не можем расположить их просто по "схеме, например, маятника, постоянно подверженного многочисленным легким и изолированным толчкам" [Ibid. P. 12. ]. Внешние факторы всегда играют важную, а иногда и доминирующую роль [Ibid. P. 72.].

Густав Кассель (1866—1945)

Работа Густава Касселя "Природа и необходимость процента", опубликованная в 1903 г., быстро была признана важной вехой в развитии теории процента и денег. Примерно через десять лет после появления этой книги Кассель обратился к изучению торгово-промышленных циклов. Его "Теория социальной экономии" (книга четвертая этого труда посвящена торгово-промышленным циклам) была подготовлена к печати в 1914 г., но издание ее (на немецком языке) задержалось в связи с войной до 1918 г. Английский перевод появился в 1923 г. В 1931 г. немецкое издание подверглось общей переработке; новый английский перевод этого переработанного издания появился в 1932 г.

Устарело ли понятие экономического цикла?

Не привели ли глубокие изменения экономических институтов, вызванные первой мировой войной, к такому изменению характера экономического развития, что термин "торгово-промышленный цикл" потерял ныне свою значимость? Таков вопрос, который выдвигается Касселем в последнем издании его книги. В первом издании он проводил отчетливую грань между более ранними (до 1870 г.) торговыми кризисами и современными экономическими циклами периода 1870—1914 гг. В 1931 г. он, однако, полагал, что нельзя с уверенностью сказать, какую роль продолжают играть в экономической жизни циклы, понимаемые в прежнем значении этого термина. Великие потрясения в сфере денежного обращения, политическая неустойчивость, военные долги, националистическая торговая политика, рост монополистических рабочих организаций, возрастающая роль государства (поддержка безработных и т.д.) — все это так глубоко изменило, по его мнению, характер экономической жизни после первой мировой войны, что само понятие торгово-промышленных циклов (Konjunktur) в том смысле, в каком оно употреблялось им в отношении периода 1870—1914 гг., нельзя, пожалуй, больше считать применимым.

Это интересное соображение, и если считать его обоснованным, то оно еще больше подходило бы к условиям, вызванным Великой депрессией и второй мировой войной.

Исторические события и экономический цикл

Кассель не разделяет мнения, будто "все, что происходит в экономической жизни, определяется математическими кривыми и что нам остается только открыть их, чтобы узнать нашу предрешенную судьбу" [Cassel G. Theory of Social Economy, 1932. P. 538. ]. Он, напротив, рассматривает экономические колебания и кризисы как нечто вызываемое в значительной степени преходящими явлениями экономической истории. Он вообще не. уверен в том, что эти колебания являются "неизбежными спутниками современного производственного и социального строя" [Ibid. P. 537.]. Возможно, утверждает он, что причину надлежит искать не в природе экономического строя, а скорее в революционных изменениях социальной и экономической системы, и особенно в переходе от старой натуральной сельскохозяйственной экономики к современной, высокоиндустриализованной, основанной на разделении труда и обмене. Экономические колебания порождаются не структурными особенностями современной экономики, а скорее прогрессом, изменениями техники и переходом от примитивной к сложной индустриализованной экономике.

Роль железа и основного капитала

То обстоятельство, что теория Касселя создавалась под глубоким влиянием Туган-Барановского и Шпитгофа, представляется совершенно очевидным, хотя Кассель в своей книге не упоминает ни того, ни другого. Мы вспоминаем Туган-Барановского, когда читаем, что "движения торгово-промышленного цикла являются всего лишь формой выражения колебаний производства основного капитала" [Cassel G. Theory of Social Economy. P. 559. ]. На память приходят Туган-Барановский и Шпитгоф, когда мы узнаем, что "производство железа показательно для производства основного капитала в целом". Кассель определяет периоды бума и депрессии буквально так: "Период бума есть период особого возрастания производства основного капитала; период спада или депрессии есть период, в течение которого это производство падает ниже ранее достигнутого уровня" [Ibid. P. 550. ]. Он разграничивает эти периоды на основе таблицы, содержащей данные о мировом производстве чугуна, отражающие, по его мнению, мировое производство основного капитала [Ibid. P. 594. ]. Чередование периодов поступательного движения и упадка представляет собой в основном изменение объема производства основного капитала. Но колебания в производстве потребительских товаров относительно невелики по сравнению с размахом движений экономических циклов [Ibid. P. 552.].

Движение населения и экономические циклы

В начале периода поступательного движения спрос на рабочую силу покрывается за счет вовлечения в производство безработных. В периоды высокого процветания добавочные рабочие рекрутируются отчасти из прироста населения и отчасти из сельского хозяйства. Во всех промышленных государствах Европы (и мы могли бы добавить — в Америке также) происходила, как это широко известно, передвижка населения из сельского хозяйства в промышленность[Ср. Spiethoff. Krisen // Handworterbuch der Staatewissenschaften. 1925. VI. S. 75, 77. ].

Поток этот не был, однако, равномерным. В периоды депрессии избыточное сельскохозяйственное население удерживалось на земле до тех пор, пока в периоды поступательного движения не создавалась возможность его поглощения теми отраслями промышленности, которые производят элементы основного капитала. Без этих резервов труда циклическое процветание не могло бы принимать такие размеры, каких оно до сих пор достигало.

Миграция населения из сельского хозяйства в промышленность вызывалась решительным переворотом во всей экономической системе, происходившим в течение последних ста лет. Но раньше или позже будет достигнуто равновесие между сельским хозяйством и промышленностью. Миграция из сельского хозяйства в промышленность тогда существенно уменьшится. Здесь кроется фактор, который в будущем породит тенденцию к смягчению чрезмерно резких циклических колебаний. "Если считать доказанным, что способность сельского хозяйства удовлетворять спрос промышленности на труд существенно сократится к концу промышленной революции, то мы приходим к важному выводу, что торговые циклы представляют собой в весьма значительной степени явление периода перехода от старых экономических форм к современным [Cassel G. Theory of Social Economy. P. 573. Кассель указывает на тот факт, что циклические колебания имели наиболее резкий характер в Соединенных Штатах, где благодаря иммиграции существовало почти неограниченное предложение труда. См. также Jerome H. Migration and Business Cycles. National Bureau of Economic Research. N. Y., 1926.].

Явления роста и экономические циклы

Бум является, таким образом, в основном периодом роста, периодом вовлечения возросшей массы рабочей силы в промышленность, и в особенности в те отрасли промышленности, которые производят капитальные блага. Увеличение производства потребительских товаров происходит довольно равномерно, но увеличение производства капитальных благ совершается в форме скачков и рывков.

При этом, однако, даже во времена депрессии производство некоторых капитальных благ протекает нормально. Вот почему к концу депрессии страна, как правило, бывает лучше оснащена средствами производства длительного пользования, чем в начале депрессии. Но крупный шаг вперед в этой области, совершается при буме. "Существенное нарастание производства материальных средств производства, совершающееся в таком темпе, который превышает нормальный, и есть как раз то главное, что создает торговый бум" [Cassel G. Theory of Social Economy. P. 585. "Мы можем считать правилом, что ликвидация устаревших средств производства происходит обычно в течение периодов депрессии, между тем как производство новых средств производства осуществляется, напротив, более интенсивно в течение торговой экспансии" (Ibid. P. 586-587). ]. Эта формулировка, и особенно выражение "в таком темпе, который превышает нормальный", заслуживает специального внимания. Об этом нормальном темпе роста нам придется потом поговорить подробнее, в особенности при разборе концепции Харрода.

Принцип акселерации

Кассель проводит четкое различие между теми средствами производства длительйого пользования, которые работают на потребителя, и теми, что используются для "производства орудий дальнейшего производства". Падение потребительского спроса приводит к соответствующей недогрузке средств производства первой группы и наряду с этим к полному, возможно, бездействию средств производства второй группы. Мы имеем здесь принцип акселерации.

Кассель дает интересную статистическую иллюстрацию этого явления, сравнивая между собой (а) количество грузов, перевезенных водным транспортом (в млн. т), и (b) тоннаж строящихся судов. Колебание спроса на перевозки водным транспортом "не должно быть обязательно велико для того, чтобы вызвать резкие колебания размера занятости на верфях" [Ibid. P. 597. ]. "Производство средств производства длительного пользования неизбежно отличается в целом гораздо большей чувствительностью в отношении колебаний потребительского спроса, чем производство, предназначенное для непосредственного удовлетворения потребительских нужд" [Ibid. P. 596. ]. Вот почему надежда на то, что когда-нибудь будет достигнута полная равномерность развития "в отраслях, создающих капитальные блага, представляется действительно очень отдаленной" [Ibid. P. 598.].

Значение нормы процента

В течение последней стадии бума образуется все возрастающая нехватка капитала, говорит Кассель; это находит свое отражение в повышении нормы процента. Даже прибыльные предприятия испытывают трудности в деле увеличения своих средств.

Рассмотрим сейчас подробнее те факторы, которые, действуя в качестве "стимулирующих или ограничивающих сил, определяют движения торгово-промышленного цикла" [Cassel G. Theory of Social Economy. P. 639. ]. Среди этих сил преобладающее значение имеет норма процента. Если дан определенный ожидаемый уровень годовых отдач или доходов с капитальных благ, то чем ниже при этом норма процента, тем выше будет стоимость этого основного капитала. "Поэтому во времена длительно сохраняющейся низкой нормы процента предпринимателей, готовых заключить строительные контракты, проводить строительство железных дорог или другие работы, требующие крупной массы основного капитала, ждет в перспективе значительная прибыль" [Ibid. ].

Эти формулировки в весьма значительной степени совпадают по смыслу с положением Кейнса, гласящим, что побуждение к инвестированию бывает сильным тогда, когда предельная эффективность капитала превышает норму процента, или, иными словами, когда стоимость капитальных благ превышает затраты на них.

Высокая норма процента уменьшает стоимость основного капитала; поэтому высокая норма процента, если она сохраняется долго, приводит к сокращению производства основного капитала. Этого обстоятельства достаточно, говорит Кассель, чтобы превратить бум в депрессию [Ibid. P. 640. ]. При депрессии низкая норма процента живительно действует на предприимчивость; при буме высокая норма процента действует как тормоз. Но, с другой стороны, норма процента сама подвергается воздействию экономического цикла. Депрессия приносит с собой низкую норму процента, которая в свою очередь приводит к прекращению спада. Бум повышает норму процента, и это приводит к прекращению,бума. Между нормой процента и циклом существует, таким образом, взаимодействие [Ibid. P. 640-641.]. Это взаимодействие является причиной колебаний стоимости основного капитала.

Издержки на капитальные блага и стоимость капитальных благ

Существуют также явления взаимодействия и противодействия, затрагивающие издержки на основной капитал; В период бума заработная плата и цены материалов повышаются. Это повышает издержки на основной капитал как раз в то время, когда стоимость его понижается вследствие повышения нормы процента. Вместе взятые, "эти лимитирующие факторы кладут конец ненормально крупному производству основного капитала и тем самым всему торговому буму". В период депрессии издержки на основной капитал аналогичным образом снижаются как раз в то время, когда его стоимость в результате снижения нормы процента повышается. "Совместное действие этих сил преодолевает депрессию и вызывает повышательное движение торговли"[Cassel G. Theory of Social Economy. P. 641-644. "Продолжительность торгового цикла, — говорит Кассель, — связана в известной мере с продолжительностью осу ществления рассматриваемых начинаний" (Ibid. P. 643). ].

Кассель отвергает утверждение, будто чрезмерное увеличение производства основного капитала в течение бума приводит в конечном счете к насыщению экономики капитальными благами (Шпитгоф). Функция спроса на инвестиции отличается, по мнению Касселя, высокой эластичностью в отношении процента. Возможности инвестирования, полагает он, по существу бесконечны. Бум приходит к концу не вследствие снижения перспективных годовых доходов от новых капитальных благ, а вследствие повышения нормы процента. "Типичный современный торговый бум не означает перепроизводства или переоценки потребительского спроса или потребностей общества в использовании основного капитала; он означает переоценку запаса капитала или суммы сбережений, способных освоить произведенный реальный капитал" [Ibid. P. 649. Отметим также следующее утверждение Касселя: "То обстоятельство, что кризис сводится в действительности к острой нехватке капитала — то есть сбережений, требуемых для покупки производственного реального капитала, — явствует отчасти из значительной трудности реализации уже произведенного основного капитала и отчасти из невозможности завершения начатых предприятий, что получает подлинно всеобщее распространение... Увеличивающийся в течение бума недостаток капитала заслоняется обманчивым образом для делового мира тем, что в это время обычно происходит крупное увеличение банковских платежных средств, которые, естественно, рассматриваются бизнесменом как капитал. Впоследствии, когда банки находят необходимым в собственных интересах сократить эту чрезмерную массу платежных средств, реальная нехватка капитала дает себя знать внезапно и в острой форме" (Ibid. P. 652).].

Рост и прогресс

Если факторы, определяющие колеблющееся отношение стоимости капитала к затратам на него, подвержены взаимодействию и противодействию, то почему в результате этих взаимных приспособлений не происходит выравнивания повышательных и понижательных движений? На этот вопрос Кассель отвечает таким образом: цикл действительно постепенно угасал бы, не будь неких повторяющихся событий, которые время от времени вызывают возобновление всего циклического движения. Цикл, таким образом, не является, по мнению Касселя, простым колебательным движением взаимодействующих сил. Он представляет собой повторяющееся явление, вызываемое ростом и прогрессом.

Изменения техники способны сообщить циклу новый импульс. Так, например, в середине 90-х годов широко распространившееся внедрение многообразных изобретений в области электротехники вызвало огромный спрос на основной капитал. Это привело к новому буму и "еще раз положило начало колебаниям торгово-промышленного цикла". Электрические трамваи, электрическое освещение, электрические станции и телефоны требовали производства основного капитала в широких масштабах. Таким образом, цикл, "уже в значительной мере угасший, должен был благодаря известным техническим достижениям возобновиться с полной силой и затем продолжаться некоторое время в форме колебаний" [Cassel G. Theory of Social Economy. P. 644-645. ]. Следовательно, тот, кто сетует на экономические циклы, жалуется по существу на поступательное движение материальной культуры [Ibid. P. 645-646.].

Другим событием является экономическое освоение новых стран. Развитие новых территорий требует транспортных средств, мостов, гидротехнических сооружений, осветительных установок, домов, одним словом, основного капитала, "Резко выраженные бумы, имевшие место с середины XIX в., были в значительной мере обязаны своим происхождением распространению западной цивилизации". Перед мировой экономикой еще стоят большие задачи, но, "когда мир будет более или менее единообразно снабжен материальными основами западной цивилизации, стимулирующее воздействие освоения новых стран на торговлю обнаружит, естественно, тенденцию к полному исчезновению" [Cassel G. Theory of Social Economy. P. 645.].

Мы видим, таким образом, что Кассель принимает объяснение, данное Шпитгофом, и считает причиной бума открытие новых, весьма прибыльных возможностей инвестирования, являющееся результатом поступательного движения техники и развития новых территорий. В отношении объяснения причин окончания бума он разделяет воззрения Туган-Барановского — главной причиной спада является нехватка ссудного (несвязанного, свободного) капитала.

То обстоятельство, что Кассель, приняв по существу объяснение подъема, данное Шпитгофом (процесс наполнения "пустого ведра"), отказывался тем не менее принять его трактовку спада как результата "насыщения", требует известного объяснения, и очевидно, что сам Кассель чувствовал в какой-то мере уязвимость такой позиции.

Теория Касселя в самом деле несколько однобока. Бум, по его мнению, действительно объясняется техникой и явлениями роста, но причиной спада служит истощение инвестиционных фондов. Общество, доказывает он, всегда имеет перед собой массу возможностей выгодного использования основного капитала — график спроса на инвестиции отличается высокой эластичностью в отношении к проценту. Но из-за высокой нормы процента только ограниченная часть этих возможностей может быть использована. До сих пор все обстоит гладко. Но в других местах Кассель доказывает, что возникновение еще больших инвестиционных возможностей дает производству основного капитала новый импульс и тем самым кладет начало новому буму. И тут мы вправе поставить следующий вопрос: если инвестиционные возможности имеются действительно всегда, то почему следует считать, что новый цикл может возникнуть только в результате появления новых и весьма прибыльных инвестиционных возможностей? Если норма процента является в самом деле всеопределяющим фактором, то снижения нормы процента должно быть достаточно для того, чтобы положить начало буму.

Впрочем, Кассель мог бы, пожалуй, ответить, что все дело заключается здесь в мере и в ударении; главный импульс к развертыванию исходит от технических сдвигов, между тем как главная ричина депрессии заключена в нехватке инвестиционных средств. Прогресс не может совершаться абсолютно равномерно. Каждое явление имеет свои периоды особо активного развития. К тому же нам надлежит всегда помнить, что, помимо воздействия толчков, исходящих от технического прогресса, неравномерность обусловлена еще тем, что каждый случай неравномерности движения текущего потребления необходимым образом приводит к еще большей неравномерности в движении производства капитальных благ (принцип акселерации). Мы с трудом можем представить себе полное исчезновение торгово-промышленных циклов в развивающейся экономической системе. Так что "вполне естественно, что во времена великой промышленной революции, когда общество совершало решительный переход от старого экономического порядка к новому, неизбежен был ряд резко выраженных бумов и следовавших за ними депрессий" [Cassel G. Theory of Social Economy. P. 646.].

Когда мы говорим о прогрессе, заявляет Кассель, мы обязаны включить в это понятие и рост населения. "Всякий прирост населения вызывает необходимость соответствующего увеличения основного капитала, которым общество располагает". Всякое увеличение основного капитала неизбежно расширяет арену развертывания экономических циклов. Существует, по-видимому, предполагает Кассель, известная корреляция между ростом населения и размахом колебаний экономических циклов. В странах с быстро растущим населением, вроде Германии и Соединенных Штатов, влияние экономических циклов было явным образом значительней, чем во Франции, имеющей относительно стабильное население [Ibid. P. 646-647. ].

Будущее экономических циклов существенно зависит, таким образом, от грядущего хода материального прогресса. Спрос на основной капитал уходит своими корнями в стремление "использовать технические открытия или новые земли, в решимость нации идти по пути роста; одним словом — в национальную волю к прогрессу... Колебания торгово-промышленных циклов являются результатом противоборства этой воли к прогрессу с экономической редкостью, с которой она сталкивается во всех областях" [Ibid. P. 647.].

Деннис Робертсон (род. в 1890 г.)

Деннис Робертсон начинает свое "Исследование колебаний в промышленности" [Robertson D.H. A Study of Industrial Fluctuations. Westminster, 1915. ] заявлением, из которого сразу явствует, что он относится к экономистам, придающим особое значение реальным факторам, и в особенности факторам, связанным с колебаниями размеров инвестиций в элементы основного капитала. Существуют, говорит он, определенные особенности, присущие современной системе крупной капиталистической промышленности, которые способны порождать чередование процветания и депрессии. И это чередование возможно "даже при отсутствии каких-либо колебаний (потребительского) спроса". Основные причины следует искать в природе производственной системы, использующей капитальные блага.

В своей книге "Банковская политика и уровень цен" [Robertson D.H. Banking Policy and the Price Level. Westminster, 1926.] он придерживается того взгляда, "что определенным реальным, причинам колебаний, отличным от денежных или психологических факторов, надлежит придавать гораздо больше значения, чем это ныне принято". Он сочувственно цитирует затем положение Касселя, гласящее, что, пока технический прогресс будет непременно требовать широкого использования основного капитала, до тех пор нам приходится ожидать колебаний, сходных с нынешними торговыми циклами.

Колебания неизбежные и желательные и колебания вторичные и нежелательные

Такова, стало быть, исходная посылка Робертсона; из нее вытекает построение, представляющее наиболее значительное из того, что он создал. Мы говорим о четком разграничении между (а) необходимыми и желательными колебаниями, которые внутренне и неотъемлемо связаны с "взрывчатыми силами промышленного прогресса", и (b) вторичными или производными колебаниями — чрезмерными бумами и болезненными сжатиями, — которые не служат полезной цели и которые желательно было бы устранить из цикла, если бы можно было для этого найти надлежащие средства.

Происходят, говорит он, "важные колебания промышленного производства, которые относительно желательны в том смысле, что... их причины глубоко заложены в техническом и правовом строе нашего современного общества; и лечение, если бы оно и было возможно, могло бы оказаться хуже, чем болезнь" [Robertson D.H. Banking Policy and the Price Level. P. 2. ].

Вторичные последствия вызываются заблуждениями

Необязательные и нежелательные вторичные последствия, наслаивающиеся на колебания неминуемые, желательные и первичные, вызываются в основном заблуждениями. Но первичные колебания не исчезли бы и в том случае, если ложных крайностей оптимизма и пессимизма не существовало бы. "Я считаю далекой от истины мысль о том, что если бы все деловые люди всегда правильно судили о своей собственной выгоде и соответственно действовали, то промышленные колебания со свойственным им довольно ритмичным характером исчезли бы" [Ibid. P. 3.]. Тем не менее Робертсон признает "важность Заблуждения и частичную Излечимость Заблуждения посредством умелого регулирования денежного обращения" [Ibid. ].

Прогресс совершается рывками

Опыт прошлого показывает, что прогресс часто совершается рывками, а эти рывки вызывали неурядицы. Но подобные издержки могут быть вполне оправданы результатами. "Я не уверен в том, что политика, которая в стремлении к поддержанию стабильности цен, производства и занятости подавила бы в зародыше английский железнодорожный бум 40-х годов, американский железнодорожный бум 1869-1871 гг. или германский электротехнический бум 90-х годов, была бы в итоге благодетельной для народов этих стран" [Ibid. P. 22.].

Инвестиционные возможности и временное насыщение

Робертсон подчеркивает значение изобретений для развертывания бума и временного насыщения — для развертывания депрессии. "Внедрение на обширных территориях или в широких сферах промышленности изобретения, подобного железным дорогам, электрической энергии или дизель-мотору, повышает на более или менее длительный период спрос на орудия производства и связанные с ними материалы, с тем чтобы понизить его снова, когда рассматриваемая область спроса достигнет состояния временного насыщения" [Robertson D.H. Banking Policy and the Price Level. P. 11. ]. В отношении отдельных циклов Робертсон говорит: "Мировой бум 1872 г. следует, по-моему, особо связывать с железнодорожным строительством, бум 1882 г. — с изобретениями в сталелитейной промышленности, бумы 1900 и 1907 гг. — с электричеством, бум 1912 г. — с нефтяным двигателем" [Ibid. ].

Оправданные и неоправданные колебания производства

Существуют оправданные, а также и неоправданные колебания производства. Фактически совершающиеся колебания имеют тенденцию значительно превысить рациональные или оправданные колебания.

Решение вопроса о том, какие изменения объема производства являются оправданными и какие неоправданными, затрудняется техническими особенностями современной промышленности, а именно тем, что она требует очень крупных, дорогостоящих и рассчитанных на долгие сроки орудий производства. Такие орудия производства часто не обладают полной делимостью. Железную дорогу можно только либо сделать двухколейной, либо оставить без изменений. По причинам, коренящимся в технике, не представляется возможным привести производственные мощности в абсолютно точное соответствие с требованиями, вытекающими из желаемого расширения производства [Ibid. P. 35.].

Главной причиной того, что фактическое расширение промышленного производства часто превышает оправданное расширение, является, по-видимому, "давление конкуренции; в том же направлении влияет продолжительность срока, требуемого для приспособления производства к изменившемуся спросу" [Robertson D.H. Banking Policy and the Price Level. P. 37. См. разбор теории Афталиона в гл. 18 этой книги.]. Чем больше времени отнимает создание новых орудий, тем "больше простора для ошибок в расчетах" [Ibid. P. 38. ]. Другими факторами, обильно порождающими заблуждения, являются психологическая реакция бизнесменов на "изменение общей атмосферы", царящей в деловых кругах, и обманчивые побуждения к экспансии, исходящие от изменений цен [Ibid. P. 39. См. в этой связи его разбор предложений о создании буферных запасов (Ibid. P. 97-98). Запасы потребительских товаров, хоть они и не являются самой важной формой накопления капитала, играли тем не менее существенную роль в истории торгово-промышленных циклов. Отсюда значительный интерес, вызываемый предложениями о "крупных государственных операциях в области первичных продовольственных товаров и сырья". Регулируя размеры реализации этих накопленных запасов, государство могло бы в некоторой степени "способствовать стабилизации оценок, формируемых деловым миром". ].

Денежная политика могла бы предотвратить неоправданные колебания

"Цель политики в области денежного обращения должна была бы, безусловно, состоять не в том, чтобы предотвращать все колебания общего уровня цен, а в том, чтобы допускать колебания, необходимые для осуществления оправданных изменений объема производства, и подавлять те колебания цен, которые стремятся вывести изменения объема производства за пределы оправданного уровня" [Ibid. ].

Какова бы ни была первоначальная причина рецессии, последняя, достигнув определенной стадии, способна "выродиться в бессмысленную и отвратительную оргию разрушения". При таких обстоятельствах представляется очевидным, что "правомерно и разумно пустить в ход многообразные силы государства, с тем чтобы обратить вспять этот пагубный нарастающий процесс". В таких условиях не существует неизбежного противоречия между "мерами, способствующими потреблению, и мерами, способствующими созданию капитального оборудования" [Essays in Monetary Theory. Westminster, 1940. P. 105.].

Бум и всеобщее переполнение рынка

Основной причиной бума и депрессии является, таким образом, "трудность совмещения прогресса со стабильностью, трудность обеспечения постоянного темпа прироста оснащенности мира капитальным оборудованием" [Essays in Monetary Theory. P. 60. ]. Темп инвестирования при буме, превышающий средний, приводит к всеобщему переполнению рынка капитальными благами [Ibid. ] при депрессии. Стимулирующее воздействие, оказываемое на бум "дешевыми и обильными деньгами", имеет тенденцию приводить к "дальнейшему насыщению уже насыщенных каналов инвестиций" [Ibid. P. 61. ]. Столь большая спешка с образованием новых капиталов является ошибкой, "так как она ставит перед экономической системой такие проблемы освоения и перестройки, которые она, возможно, не в состоянии решить"[Ibid. P. 110. ].

Великая депрессия 30-х годов была обострена особыми обстоятельствами; среди них можно назвать такие, как интенсивный процесс применения научных достижений в сельском хозяйстве, уменьшение коэффициента прироста населения и возросшее значение потребительских товаров длительного пользования. Все эти явления способствовали "всеобщему переполнению рынка как капитальными благами, так и сырьем" [Ibid. P. 60. ].

Существуют, говорит Робертсон, научные школы, которые характеризуют бум как избыточное образование капитала по сравнению со сбережением [Ibid. P. 100. ]. Сам Робертсон полагает, что современный "кризис" может быть правильно определен как явление, обусловленное "недостатком капитала", в том смысле, который придавал этому понятию Кассель [Robertson D.H. Banking Policy and the Price Level. P. 90.]. Но те, кто делал упор на эту сторону, полагает Робертсон, не уделили достаточного внимания тому обстоятельству, что как инвестирование, так и сбережение могут развертываться "в таком темпе, сохранение которого, если иметь в виду технику современной промышленности и природу человеческих желаний, не может не вести к недомоганию и расстройству" [Essays in Monetary Theory. P. 101. ]. После нескольких лет интенсивного бума неминуемо наступает всеобщее переполнение рынка капитальными благами. "Ибо истина заключается, по-видимому, в том, что процессы создания главных современных орудий производства и транспорта имеют в основном прерывистый характер, так что, поскольку дело связано с ними, трудно представить себе "прогресс", совершающийся непрерывно, а не в форме следующих один за другим скачков и рывков" [Ibid.]. Явления бума и спада связаны с чем-то таким, что имеет очень глубокие корни, а именно с "неминуемой прерывистостью, свойственной человеческим усилиям, направленным к материальному прогрессу" [Ibid. P. 126. ].

И действительно, под углом зрения более крупных проблем, выдвинутых Великой депрессией, "торгово-промышленный цикл правильно рассматривается не как преходящая сыпь на прекрасном лике статического равновесия, а как укоренившееся функциональное расстройство желез внутренней секреции, регулирующих темп органического роста" [Ibid. P. 103. ]. И проблема торгово-промышленного цикла усложняется тем обстоятельством, "что колебания происходят в действительности на фоне вековых и структурных изменений, от которых их не всегда легко отграничить"Ibid. P. 104..